Старый снимок

Уронила старинную книгу на полке
И нашла фотокарточку "сороковых".
Свет мерцает на за`витой в локоны чёлке,
И тревога застыла в глазах роковых.

Чуть блистают шерстинки на норковой шапке,
В белокурых кудря`х словно золото дней...
И весь образ забытый подобен загадке,
И весь образ сияет, как сотня огней.

Утончённы черты миловидного лика.
Только имя её неизвестно, увы...
Ариадна, Мария, Эсфирь, Вероника?
И, наверно, сейчас эти губы мертвы`...

Потускнела в шкатулке жемчужная брошка,
Пыль томится в шкафу на истлевших шелках.
Не красуется в кремовой туфельке ножка,
Только память хранится в печальных стихах.

Безупречный портрет удивляет и ма`нит,
Только губы давно и навечно молчат...
Но как будто бы память чужая нагрянет,
И в уме моём будто бы вальсы звучат...

Кем была эта строгая, милая дама?
Навсегда ли осталась она молодой?
Карандашная подпись, уже мелодрама:
"Вам знакомая Паня". И год – сорок второй...