В электричке

На пыльном перроне, в поисках своей электрички, слышу зычно призывное:
- А это какой поезд?

Бабуля с седой шевелюрой а ля Пьер Ришар и в красной игривой курточке не по возрасту близоруко щурится в моем направлении.

- Это? Это на Горынь.
- А на Гродно где?
- На Гродно должен вот сюда, на четвертый путь прибыть. Видите, написано "Путь 4".
- Да я слепая, ничего не вижу.
- Ну, вот сюда и должны подать.

Минут через десять я и "lady in red" садимся в нашу электричку. Леди, у которой не только слабое зрение, но и, по всей видимости, ещё более слабый слух, но далеко не слабый голос, достает телефон и на весь вагон кому-то на том конце рассказывает примерно следующее:

- Я лечилась примерно до сорока. Пять операций перенесла, тонну таблеток сожрала. Даже в реанимации побывала! Потом бросила ходить по докторам. Ибо не хер!

Высокий "штиль" и рабоче-крестьянская экспрессивность леди в красном не могли не обратить на себя внимания.

- В Москву ездила. К самому профессору Коноваленко. Все свои сбережения потратила. Псу под хвост! А теперь лечусь только травками. В аптеку - ни ногой! А мне ведь уже восемьдесят четыре! Вот!

Я и полвагона вынужденно внимательно слушаем напористую исповедь старушки в красном.

"Жива вопреки докторам и лечению. И нашей современной медицине" - невольно думалось в лучах мартовского солнца, неистово бьющего в окна.