Памятник 3

3

И, словно видя наважденье,
На Клима пялили глаза,
Где полыхало возмущенье,
Сгущался ропот, как гроза…

И тут под стать громам в ненастье
Вдруг зазвучали голоса:
«Чужой здесь памятник!»… «Ужасный!»…
«Как допустили Небеса?!»…

«Так это же Грехов известный, –
Сказал мужчина пожилой, –
Безбожник, богоборец местный,
Индюк надутый, гордый, злой».

Всплакнула старожилка нервно:
«Оставил он жену, детей,
Пил водку чуть не ежедневно
И жил распутно, любодей».

«Он на людей бросался часто,
Чуть что не так, не по его! –
Вмешался родственник горластый, –
В нем нет святого ничего!»

Грехов пылал гееннской злостью,
Испепелить желая всех,
Но был закован в бронзу плотью
И умножал безмолвно грех.

А люди шумно продолжали:
«Он матерился и не раз!»
«Его среди жулья видали!»
«Возвышен грешник напоказ!»…

И дальше мрачно рисовали
Жизнь самозванца, отчего
Лучи касаться отказались
Фигуры бронзовой его.

Внутри стонал Грехов и слушал,
Что говорил о нем народ,
И принимал слова те в душу,
Которой был для всех – урод.

Еще вдобавок кто-то бросил
Яйцо, попав ему в чело,
И на щеках широких, носе
Вдруг желтой слизью потекло…

И всяк писал на пьедестале:
«Безбожник», «грешник», «жулик», «вор»,
«Злодей, «клеветник», «самозванец»,
«Грехову памятник – позор»…

Тут люди стали удаляться
От Клима, словно от беды,
Чтоб с ним уж больше не встречаться,
Неся назад домой цветы.

Грехов и сам хотел исчезнуть…
Но ведь навек окаменел!
Душой увидел ада бездну –
Ему отмеренный удел.

Стоял один столбом позора
Во страхе тягостном теперь,
Не ощущая даже взора,
А лишь – как дышит хладом смерть.

И, как ее посланник, ворон
Закрыл нежданно небеса
И, ужасая сердце взором,
Пытался выклевать глаза.

Окончание следует