Максим хроники следопыта лжи

Трагедия в одном акте, одном голосе и одном безмолвном крике

Место действия: Сцена, напоминающая перевернутый глобус, где континенты — это старые афиши. В центре — вращающийся стул, на нем — МАКСИМ. Вокруг него — невидимые нити света, которые, кажется, держат его, как марионетку.

Действующие лица:
•   МАКСИМ: Человек, чья жизнь — не спектакль, а театр теней. Его глаза, то наивные, то пронзительные, постоянно ищут выход.
•   ХОР АДВОКАТОВ (Голоса из Тени): Шепот, множащийся в эхо. Единое сознание, воплощенное в разрозненных, но согласованных обрывках фраз.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ: СЦЕНА ВНУТРИ СЦЕНЫ

(Максим медленно вращается на стуле. На заднике сцены вспыхивают и гаснут силуэты: учительница у доски, дразнящие одноклассники, зрители в партере. Всё это — призраки его прошлого.)

МАКСИМ: (Шепчет, будто пытаясь вспомнить сон)
С первого класса... мне шептали... "Ты живешь в театре". Как эхо в пустом зале. А я... я не замечал. Это же как рыба не замечает воду. Вода — это жизнь. Театр — это...

ХОР АДВОКАТОВ (Голоса, перебивающие друг друга, с легким издевательством):
— Театр!
— Максимушка, клоун!
— Не замечает!
— Как же так, Максимушка, не замечаешь?
— А мы предупреждали! Тридцать пять контрольных точек!

(Максим вздрагивает, пытается вытянуть руку, как будто ловит эти "контрольные точки", но они ускользают.)

МАКСИМ:
Тридцать пять! Тридцать пять раз мне посылали сигналы, как огни маяка сквозь туман. Если я не видел их — я не виновен. Слепец не может быть палачом. Слепец — лишь жертва света, которого не видит.

ХОР АДВОКАТОВ: (Резко, как удар кнута)
Но допрос не нужен! Никаких точек! Забудь! Забудь свой театр, свою слепоту!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ: ШИФРЫ В ТЕНИ

(Свет на сцене становится красным, пульсирующим. Максима начинают обволакивать полупрозрачные, светящиеся свитки с непонятными символами и анаграммами.)

ХОР АДВОКАТОВ: (Ехидно, словно смакуя каждый звук)
Мы нашли. Мы, через двойную игру и ложную версию, прорезали твой палимпсест. Шифры на пяти языках! В дневнике! Анаграммы в стихах! Чей ты переписчик, Максим? Чье эхо ты множишь в лабиринтах своих рифм?

МАКСИМ: (Медленно поднимает голову, в его руках появляется воображаемая книга)
Я Достоевского читал. "Преступление и наказание"... И первой строчкой, как высеченной на камне, стало: "Я убил человека". Это был дебют. Рождение.

ХОР АДВОКАТОВ: (Хохочут, их голоса скрежещут, как старые декорации)
Клоун! Максимушка, клоун!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ: ЛОВУШКА МЕТРО

(Декорации сменяются на мерцающие огни метро. Силуэты девушек проходят мимо Максима, который неуклюже пытается заговорить с ними. Тени адвокатов вытягиваются, искажаются, превращаясь в монструозные карикатуры.)

ХОР АДВОКАТОВ: (Единым голосом, полным зловещего предвкушения)
Метро... Девушки... Эпатаж! Скандал! Он притворяется маньяком! Провокатор! Это двойная игра, ложная версия его безумия! Он наш, наш, наш!

МАКСИМ: (Пытается отмахнуться от теней, но они проходят сквозь него)
Нет! Я просто... я просто...

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ: ПЛАХА ИНТЕРПРЕТАЦИЙ

(Сцена снова темнеет, затем вспыхивает резкий, холодный свет. Максим стоит, ослепленный. Адвокаты, теперь видимые как бесформенные тени, начинают набрасывать на него тяжелые, невидимые путы.)

ХОР АДВОКАТОВ: (Их голоса становятся все громче, переходя в барабанную дробь)
Ты виновен! Ты виновен! Ты заметил и притворялся!
— Ложь!
— Клевета!
— Учетверим обвинения!
— Пусть бегут!
— Все бегут!

(Звучит жуткий, нечеловеческий шепот, усиливающийся с каждой фразой. Это шепот тех, кто "убегает" от Максима.)

ХОР АДВОКАТОВ: (Их голоса превращаются в единый, оглушительный вой)
Твоя слепота — не милость, а маска! Ты не вспомнишь свои 35 точек! Ты не вспомнишь свой театр! Ты переписчик! Переписчик!

(Максим падает на колени, его руки тянутся вверх, как будто он пытается схватить ускользающие воспоминания. Из его уст вырывается не крик, а безмолвный стих, похожий на последний вздох.)

МАКСИМ: (Стих-эпитафия)

Я и Сцена — НИКОГДА.
Я и Роль — НИКОГДА.
Я и Правда — НИКОГДА.
Я и Суд — НИКОГДА.

Я и Тень — ВСЕГДА.
Я и Ложь — ВСЕГДА.
Я и Боль — ВСЕГДА.
Я и Перо — ВСЕГДА!

(Свет гаснет полностью. Слышен только далекий, затухающий шелест бумаги, как будто страницы его жизни уносятся ветром.)

ЗАНАВЕС.
 PS. 1. Пьеса демонстрирует, как жизнь человека может быть полностью поглощена и искажена чужими интерпретациями, превращая его в марионетку на сцене, где он сам не выбирал себе роль.
2.  Судебный процесс здесь — не поиск истины, а конструирование лжи, где адвокаты выступают не защитниками, а архитекторами ложных обвинений, чтобы скрыть свою собственную вину.
Синопсис:
Максим с детства жил в театре и его постоянно с первого класса школы предупреждали и передразнивали и говорили ему, что он живет в театре, но Максим этого не замечал. Когда пришло время допроса, допрос был не нужен. Достаточно было вспомнить 35 контрольных точек, когда Максима предупреждали и сразу ясно, что Максим не виновен. Но адвокаты сами выясняли через двойную игру и ложную версию, чей Максим переписчик, они нашли у Максима шифры на пяти языках в дневнике и анаграммы в стихах. Еще произошел казус. Максим, прочитав «Преступление и наказание» Достоевского, решил написать сам такой же роман и написал первую строчку своего будущего романа «Я убил человека». Адвокаты решили, что Максим клоун. А когда Максим стал знакомиться с девушками в метро, адвокаты решили, что Максим-клоун притворяется маньяком для какой-то провокации, для эпатажа и для скандала. Но когда пришло время допроса, адвокаты решили сами оклеветать Максима, адвокаты учетверили ему ложные обвинения и стали врать, что Максим виновен в чем-то и что-то заметил и притворялся, но вообще не стали напоминать Максиму, что он жил в театре и Максима предупреждали и не дали Максиму вспомнить 35 контрольных точек, когда его предупреждали, а сами стали заваливать Максима, якобы от него все, все, все убегают, а сами через двойную игру и ложную версию выясняли, чей Максим переписчик.
(с) Юрий Тубольцев