Серебряный иней на пепле Эдема

В твоих волосах серебрится иней,
как первый поцелуй зимы с луной,
а в глазах — бескрайняя пустыня, где
ветер шепчет имена, что мы забыли.

Душа моя, словно хрустальный сосуд,
наполненный до краёв тишиной,
стынет медленно, роняя капли былого
тепла на холодный алтарь разлуки.Я ушел
без крика,
без единой слезы,
шаг за шагом, будто по лезвию заката.

Ты стояла на пороге, и в твоём взгляде горел
тот самый огонь, что когда-то
сжигал нас обоих до пепла и света.
Небо кровоточило багрянцем, как чаша
Грааля, пролитая на землю,
и ступени, ведущие в наш Эдем, вдруг
стали лестницей в бездонный колодец ада.

Теперь боль — это тонкий серебряный коготь,
что осторожно, почти нежно,
расчёсывает рану в груди.
Любовь пронеслась ураганом, сорвав
лепестки с наших садов,
оставив лишь голые ветви,
дрожащие под лунным светом.
В твоих объятьях я больше не найду тепла —
там только эхо наших смехов, застывшее
в янтаре воспоминаний.

Кофе горчит, вино отдаёт полынью,
а ночи стали слишком длинными,
чтобы их пережить без тебя.Я потерял
крылья — те самые, что
несли нас над облаками,
где мы танцевали под дождём из звёзд.

В горле — комок, тяжёлый,
как осколок луны,
отравленный сладостью твоих
губ и горечью прощания.

Хотелось упасть в траву, раствориться в росе,
забыться сном, где ты всё
ещё держишь меня за руку,
где наши тени сплетаются в один
неразрывный силуэт.

Безысходность накрыла волной
цвета ночного океана,
холодной, солёной, бесконечной.
Мне плохо без тебя — так плохо, что воздух
кажется стеклом,
которое режет лёгкие при каждом
вдохе.

Но назад я не вернусь.
Гордость воздвигла между нами стену
из лунного света и шипов роз,
через которую не пройти ни шагу.О
тебе я оставляю лишь светлую грусть —
нежную, как прикосновение первого снега
к ресницам.

Грусть, в которой нет яда, только чистое
золото памяти:
как ты смеялась, запрокинув голову к небу,
как твои пальцы рисовали на моей коже
целые галактики,
как мы обещали друг другу вечность, не зная,
что она так хрупка.Пусть твои волосы
серебрятся дальше,
пусть пустыня в глазах расцветёт
оазисами
новых снов.

А я буду идти вперёд — с лёгкой тенью
твоей улыбки за спиной,
с сердцем, которое всё ещё бьётся в такт
нашему старому вальсу,
но уже под другой, более тихой мелодией.

И когда-нибудь, в час, когда иней растает,
а закат снова станет просто закатом,
мы, возможно, встретимся в снах —
Два странника, которые когда-то любили так сильно,
что даже разлука не смогла погасить их свет.