Объективный идеализм и материализм

Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
В этом ветхозаветном стихе заключена суть идеалистической картины мира. Идеализм утверждает, что первоосновой бытия является духовное начало, а материальный мир — лишь производное от него . В этой парадигме, восходящей к Платону, тело понимается как нечто смертное и подверженное греху, в то время как душа бессмертна и принадлежит вечности. Она — подлинное бытие, лишь временно заключенное в материальную оболочку.
Однако человеческая мысль не знает покоя. История философии — это летопись смены авторитетов, водоразделов, где одна субстанция мысли уступает место другой. Если вглядеться в этот процесс, мы увидим два великих полюса, две противоположности, через которые познается мир. Первая — идеалистическая картина, в которой доминирует идея. Вторая — материалистическая, где первична материя, объективная реальность, данная нам в ощущениях .
Одним из ключевых архитекторов этого водораздела стал Иммануил Кант. Он провел тончайшую грань, определившую горизонты познания. Кант разделил трансцендентное и трансцендентальное . Трансцендентное — это то, что находится за пределами любого возможного опыта: Бог, бессмертие души, вещи в себе. Это область веры и идеализма. Трансцендентальное же — это доопытные (априорные) условия самого познания, такие как пространство и время, которые не выводятся из опыта, но делают его возможным. По Канту, мы познаем мир, не выходя за границы этого трансцендентального, то есть через призму собственных когнитивных способностей . Но шаг за пределы материального — это и есть переход в иную, идеалистическую картину мира.
XIX век стал ареной решающей битвы этих мировоззрений. Георг Гегель создал грандиозную систему объективного идеализма, где в основе всего лежит саморазвивающийся Мировой Дух. Но его диалектический метод — учение о всеобщей связи и развитии через борьбу противоположностей — содержал в себе "рациональное зерно", которое предстояло освободить от идеалистической шелухи .
Это сделали Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Они совершили переворот, который сами называли "переворачиванием Гегеля с головы на ноги" . Заимствовав диалектику, они наполнили ее материалистическим содержанием. Возник диалектический материализм — философия, провозгласившая первичность материи и познаваемость мира, где само сознание — лишь высший продукт развития материи . Это была не просто смена вех, а подлинная смена авторитетов: идеализм уступал место науке, эмпирическому познанию и практике. Философия отныне должна была не объяснять мир, а изменять его.
Материалистический путь познания, таким образом, всегда исходит из эмпиризма, опираясь на данные чувств и логику научного метода. Идеалистический же путь черпает свою силу в религии, метафизике и интуитивном постижении абсолютного.
Вся история культуры — это проекция этой борьбы на сознание человека. Можно представить. На одной картине — человек, рожденный до 1600 года. Призма его сознания сформирована идеализмом, мир для него — творение Божие, полное символов и высшего смысла. На другой — наш современник, ребенок, выросший в семье с материалистическим мировоззрением. Его идеология — это мир фактов, технологий и естественно-научной картины реальности.
И в первом, и во втором случае сам человек выступает как объект и субъект познания, как необходимое условие для обретения опыта. Он — та точка, где преломляется свет той или иной картины мира, формируя абстрактное понимание бытия.
В 1960–1970-х годах мир пережил очередную волну этой вечной битвы. В это время произошла мощная "смена авторитетов" в глобальном масштабе . Научно-техническая революция, успехи кибернетики, освоение космоса — всё это усиливало позиции материализма и сциентизма. Сознание человечества вновь оказалось направленным на материализм через методологию науки, что породило как новые надежды, так и новые философские кризисы, связанные с переосмыслением роли идеального в эпоху торжества материального .
 Но есть непреложный закон: нельзя объять необъятное. Нельзя вложить две эти противоположные концепции в одно сознание, не рискуя разорвать его. В этой точке человек должен сделать выбор: либо признать первичным дух, либо материю. И в этом выборе — драма и величие самой философии. Общество же остается сторонним наблюдателем этой драмы, пожиная плоды то идеалистических откровений, то материалистических открытий, но вечно балансируя между верой и знанием, между небом и землей.