Нарисованный мир на белом листе

Когда черное полотно все точки размылит,
все станет абсолютным ничем,
мы — лишь распад, всех неровных линий,
ждем соединение восьми лучей.
Беглым путем к цели, но слепо,
чужие попытки пробуждают желание в нас,
все так красиво падают с неба,
отражение нужно, лишь для чужих глаз !
Призрак былого многословия, с телом молчания идущие вровень, —
это, как эра начавшаяся с полного затмения, холодом объяты те, что когда-то кланялись горению.
Обугленные глаза, новый свет себе создадут,
новые мир, небо, и звезды, солнце и луну,
будет место, где они живут и ничего не ждут,
воспоминание, в котором они, как в плену.
Продолжится заново, постепенно с малого,
вкус всех звуков и ощущения цветов,
и чем, только прошлая темнота стала бы,
если ее преодоление — это дело в пару шагов.
Слова неосязаемы и не имеют объема,
от любого слова — шаг к гордыне,
от гнусного плевка, до покорного поклона,
тихие рты — самые громкие в мире !
Погибает тихо и спокойно своеобразие,
слышно, как к нему приближается смерть,
слова потерялись в мыслительном плясе,
и зарываются в молчаливую твердь…
Нарисованный мир сотрется в один взмах,
и обычный уже станет непригоден,
белый чистый лист и пульсирует новый страх,
уйдет и цвет, навсегда лист испортив.
И упадет, что-то пушистое на ресницы,
чтоб выдавить из глаз, пару колючих слез,
что-то теплое шурша внутри стучится,
и эта жизнь происходила не всерьез.