Заброшенный дом

Стоит на окраине, в поле пустом,
Серый и в целом заброшенный дом.
Распахнуты двери, ставни разбиты,
Разграблена мебель и стекла побиты.

Легкий шум ветра в открытом пространстве
Нагоняет тоску с небольшим диссонансом.
Скрип двери при входе, паутина повсюду —
Духи свободы витали в пустынной округе.

На полу в доме том я увидел стакан.
Стоял он один, расколотый в хлам.
Ему и так хорошо, без наполнения,
Без боли, забот и заблуждения.

Вокруг тишина, что успокоит сознание,
Не глушат и в мыслях воспоминания.
Нет времени хода и шума проблем,
Громких криков, споров и перемен.

Словно выключен тумблер текущих событий,
Оборвано всё, что было связано нитью.
Нет писем, звонков, от друзей сообщений —
Для радости, счастья нет в нем замещений.

Гонки под солнцем давно проиграли,
Потеряно всё, о чем когда-то мечтали.
Всех прелестей жизни не постичь никогда —
Вереница из мыслей, из криков «беда!»

И раньше, возможно, в забвении веков
Шумела здесь жизнь, не закрыт был засов.
Радость, веселье, громкий шум былой жизни,
Отсутствие мыслей о прошлых ошибках…

А сейчас он как лист, парящий без цели,
Не ищет причин, оправданий, имений.
Он просто летит в леденящем потоке,
Но зато не покрыт слоем вечных пороков.

Плывет как корабль, но без ориентира,
Не помешает ему и огромная льдина.
Отдал себя воле морского течения —
Он в этом постиг свой пик наслаждения.

Потерян счет времени, скорости, стресса,
Не чувствует бремени сущего веса.
Ведь якорь сомнений он отбросил давно —
В невесомости плыть ему суждено.

Он — чистый лист, нетронутый зверь,
Резвый, сильный, живой, без груза потерь.
Может делать что хочет теперь без оков —
Вечный странник простора заброшенных снов.

Своими стопами он трогает дно —
Битым стеклом отдавало оно.
Впереди чистый холст, свобода открытий,
Сам может создать себе новые нити.