муза

не доиграна, не додушена, не дописана,
перебита безвременными мыслями,
заброшена в колодец памяти,
где костей со дна не собрать в памятник,
перемолота глухими годами,
равнодушными взглядами; молча мы
с ней сидели в одной комнате
и сочками для бабочек ловили отзвуки
— непрояснённые ещё образы,
но уже связавшие нам узлы бонусом:
по запястьям алыми нитями
с ней к руке рука сшиты мы,
отныне никакими порывами
от неё душу не выветришь,
а вот вытрясешь из себя запросто,
как из блокнота старого ворох записей,
выцарапанных выцветшими чернилами
на бумаге с заметными пятнами времени
в беспорядочном буквенном танце
среди непонятных цифр и слов-оборванцев.

не доиграна, не додушена, не дописана,
приманена чужеродными компромиссами,
мечтательными ожиданиями прошлого,
что ещё не случилось — не создалось подошвы,
оставившей след в фундаменте
обречённого моногамия
наших переплетённых личностей
со стремительно растущей манией величия,
за что мы, согласно дантовской фантазии,
осудим себя на болотные бойни грязные,
волочение камней для смирения
и возможного божественного прощения.

не доиграна, не додушена, не подписана
на контракт, недостаточно воинственна
оказалась на поле активного созидания
и отреклась от любого авторского толкования.