Тетис, 2025-2026

Цикл "Тетис" написан в интервале c марта 2025 по январь 2026. Надеюсь, что в обозримом будущем сделаем книжку.

Ключи и комментарии в основном не привожу, как и прозаический бонус.

<Цитаты взяты в угловые скобочки вот так.> Но источники ищите сами.




I. Цезия



Как я убил змею и что я сделал потом

Где под звёздной росой можжевельник и мирт,
мой покуда вращается маленький мир.
Он же дышит едва, оболочкой синея
между кольцами змея.
Помоги мне, мой Бог, между сфер наследи мне,
ведь чего нам бояться ещё, если я –
я спокойная лампа посередине.
Я твой <рики>, змея.

Средь хибин и саян под медвежьим ковшом
я гонялся в санях, я твой холод нашёл,
я боролся до смерти о камень отшельный.
Я сломал тебе шею.
Издыхай, источающий липовый сок
экзотический птах, золотой змеесос,
твой чешуйчатой лапки безвреден двузубец.
С днём рожденья, безумец.

Я убил его. Солнца смеялись всесильно
и гурьбой голубиной толклись на торгу.
<Трупоглазые жабы искали цезию>,
мы косили траву.
Где бежала звезда и насеяла шлейф,
Ты мой Бог, ободри меня снять этот шлем,
чтоб нажраться кометного мокрого шлака,
чтоб дышать не из шланга,
изукрашенный чайник нести головой,
охранять невредимый пузырь голубой.
И к столу не меня ли зовут – обогрейся
на руках бетельгейзе.

И тогда, мировой напитавшись поилкой,
красотой неделимой, малой, простой –
пусть я каждою стану промёрзлой пылинкой,
каждой новой звездой.

до 1 апреля 2025



Пувэнь

Пейте чай с соседями вашими

     Кор

...и возможность видеть границу
за которой этого мира нет.

только бескрайнее болото
в сетке чёрных водяных дыр,
движение с цветка на цветок...

     Аттар

I

В тесной полочке спорят ассам и улун,
и пуэр свой спрессованный год воспевает.
И уютно качается лампа в углу,
коченеют весы, кипяток поспевает.
Пейте горькую ноту – пусть сад измождён,
пусть о гору запнулась луна колчерога
и грозится просеяться хлебным дождём
на плантаций пунктир раньше должного срока.
Хорошо им одним – в косоглазую рань
всю росу по упоротой трезвости чаять,
с прямоствольных камелий листы обирать
и ворсистые толстые почки мочалить,
продублённые руки в котле дровяном
шерудят урожай за столетьем столетье.
Помяните – и чёрным горячим вином
толстопалую щедрую жабу облейте.


II

Нас уносит настой – далеко, далеко.
С каждой каплей в душе непроглядного чая
ночь шмелиная чёрным купальным венком
меж корней скоротечную воду венчает,
неужели не чуете – в перьях травы,
во внезапной дыре, в растопыренной мине –
как натянуто небо поверх головы,
как мембрана тонка на проявленном мире,
и – расстёгнута молния. Компас шалит.
И осталась из ваших высоких умений
голубая безмолвная проповедь лишь,
как цветок между воплей болотных умертвий,
между ртов их – ладони протягивать вверх,
собирать их глаза, в ожерелье колоть их.
Топь ужасна. Мембрана и есть человек.
Чёрный чай. Голубые цветы на болоте.

13 мая 2025



Чем занят мир, когда мы на него не смотрим

Аттару

"воткни в человека фотоаппарат,
выдерни шнур, выдави стекло"

В целом космосе нет для меня уголка.
Где летят с заповедных болот облака
и роняют медовые слёзы в полёте –
вы, с рожденья безумцы, из этого пьёте.

Я зачёрпывал в линзу обколотый блеск.
Я застал за любовью <неведомый лес>,
я ладони в лосиную сунул солонку
и пружину возвёл, снарядив духоловку.

Я на рынке страдал и толокся в порту.
Я держал вавилонскую бомбу во рту,
и из лужи глядела, к чертям поломата,
озверённая азбука из автомата.

Я проверил, что, звёздным давясь потолком,
пыльный мир занимается этим тайком.
И дракона содержит, по шею слепое,
за обрезом картины высокое поле.

2-3 июля 2025


 
Соня

налетели чёрные, справились, выбили балансир

     М. Щербаков

Я тебе расскажу, как всё началось,
как шатались звёзды, и как небо тряслось,
и как всё больше их, и как всё меньше нас...

     Василий К.

Был безбрежен эфир нефильтрованный мой,
и неспелых плодов не оформлена кара.
Мы, колёса титанов запившие тьмой,
на нетронутый мир примеряли лекала.

Ты не веришь – мы строили тот зиккурат.
Поразись – ты едва кирпича его стоишь.
И упали леса. И рожок заиграл –
демиург о...ел, и попятился сторож.

Всё открылось, и мрамор был бедренно-бел,
были брусья душисты и слёзы припоя.
И она родилась. И искрилась в себе,
и смеялась в бурленье единого поля.

Мы садили слюду на гевеевый сок.
Он решил, что довольно. От края до края
уравненье на право и лево рассёк
и конец положил муравьиным стараньям.

Вот и выколол алый зрачок нивелир.
Вот и нас долгомерные крюки упырьи
в этот воздух слепой без вины низвели,
отобрали резец и предзнанье убили.

Это наши останки – канатная жердь,
рукавиц уголья, камертона заглушка,
стрекозиною челюстью скобель во рже,
первородного неба пустая ракушка.

И она умерла. И меж тех половин
я устал танцевать, и пуста моя тара.
Мы бозоны ее разделённой любви.
Мы монеты песка под колёса титанов.

26 декабря 2025
 


Тетис

Ты, камнями огромен и облаком пег,
их в пушистую складывал головоломку.
Я Тебя за весёлой работою пел,
контровал аутригером острую лодку.
Я искал островов. Я бежал ледника,
я прибавил гортани к борейному рыку.
Я костёр собирал из костей плавника
и от жажды сосал беззащитную рыбу.
У вершины, икающей духом плохим,
на краю катастрофы, где сосны разделись,
я увидел, как плачет в огне малахит,
как торопится круг, как рождается <тетис>.
Век железный за мной, на пороге, в поту,
в грохе молотов, в голосе блаугаза.
Юный хлеб, долгожданное солнце в порту,
небо первое, оло неспящего глаза,
в ожерелии звёзд я рули потерял
между чана морского чудовищ тверёзых.
Я испробовал весь этот мир для Тебя.
Я усну и отправлюсь на Твой перекрёсток,
где пылает река, где я славно гостил,
где постель в полуночном исколотом зобе.
Мы железные бусы. Мы зёрна в горсти.
Ты отверзнешь ладонь и засеешь низовье.

до 26 июля 2025



 
II. Госики



Колыбельная госиков

     по просьбе Н.Б.

Комната эта – пустой аквариум,
наши души на самом дне, как вода в огне

     И. Кельт, цитирую по памяти – НП

В будничный морфей что возьмёшь с собой,
что от тех забот, засыпая, помнишь?
Травяную пальму трёпаной совой
свежим бельевым дистиллятом поишь.

Выживших цветов чёрная семья,
постное печенье, тостова буханка,
стираный слонёнок, новая свинья,
плюшевые крысы – целая охапка.

Лунные браслеты клацают по ком
в запертом гнездовье спаленки отшельной?
По углам в качелях мёртвых пауков,
в бежевом кольце твоей подушки шейной –

мы в забытом доме. Мы <вода в огне>.
Мы на буром дне пересохшей кружки.
Дрыхни наконец-то. Иди ко мне.
Нас качает ночь, спят твои игрушки.

до 3 апреля 2025

<Госик (Gosig ratta, милая крыса) – плюшевая игрушка из Икеи.>

 

Стихи на летнее солнцестояние

     Pfaffikon ZH

меняются чаши осени и весны

     LXE

Я рано встал и видел всё: доились облака,
лизал туман белёных сёл фахверковы бока,
скопы парило острие, верша кровавый поиск,
и по упругой колее нарядный бегал поезд.

И трактор лемехом крутит в навозе и песке.
И доктор к доктору летит, на мёртвом языке
горгочут, лакомясь вдвоём червями между плевел.
И обыскрился водоём и парусы приклеил.

Восходит лета голова по солнечной трубе.
Травы убитой короба кантует муравей,
и малый дождик с юных губ, и изгородь пьяна им.
Тарелку мечут на лугу и шарики пинают.

И каждый камень ищет жить, и ключ бежит сполна.
Умеет руки приложить счастливая страна,
губами жадными лови, не зная укорота,
две чаши, полные любви, в весах солнцеворота.

до 20 июня 2025

 

Заклинание на работу (2)

Где буравят кору, где кладут этажи,
     где в незримое щупы суют –
нам до самого праздника некогда жить,
     мы работаем на абсолют.

Нам разгар истязанья в горбатой среде,
     нам состав кирпича и кумола.
Мы дырявили мир до износа сердец.
     <Отнеси капитану мой молот>.

Где пылает мартен, и турбина ревёт,
     и лопатит тайгу и моря
хренота вавилонская – вверх и вперёд,
     без меня, без меня, без меня.

Ну а что для меня, что на память смогу –
     церквы сельской сутулое вымя,
и дворняги линялая шуба в снегу,
     и <окольные тропы кривые>.

Отряси мои руки, мой рот озвери,
     дай мне прыгать, вопя и хуля –
забери их, пожалуйста, всех забери
     для меня, от меня, без меня.

5 сентября 2025


 
Земля

...и вместе осталось пройти до угла
поделись со мной своей последней зимой...

     Сантим

Где домик месяцу кадил у тиса на лугу,
ты сложишь руки на груди: я больше не могу.
Тебя ль не тыкал палкой враг, не жрал ли жадный рак.
Тебе давно уже пора, давным-давно пора.

Ты глад отверженной семьи, столовой вилки нёрж.
Ты соль расквашенной земли – и ты ее вернёшь.
Умри, как требует земля, черна, жирна, жива,
от горсти тисовых семян сердечки разжевав.

Умри под ветхий хитпарад и мух эфирных рой.
Умри под лёгкий препарат в застуженную кровь,
с крыльца, где всё разлучено, последнюю кури,
и скорая мигает в ночь: умри, умри, умри.

И облик лунный загрустил, и дым возмыл чижом.
И так ты слишком загостил на празднике чужом,
благого Боженьку позли, побалуй сатану,
умри из пряничной земли, умри в свою страну.

до 10 декабря 2025

<У тиса съедобны только красные мясистые присемянники. Сами семена ядовиты. Не тащите в рот всё подряд.>



***

И когда льётся дождь на расслабленный стикс,
и на ладоге пляшет посуда бухая –
ты небесный паёк собираешь в горсти –
хорошенько запомни меня, отдыхая.

Это твой – привыкай – конопаченый схрон,
чёрный суп, дровяная рутинная ноша.
А потом ты отмаешь положенный срок
и с особенным всхрапом к стене отвернёшься.

В занавесках уже городские ветра
застят пресного севера звонкое донце.
Воду мерную пью, и набатом ведра
я – земля, я своих <созываю> питомцев.

И тебя повезут, и ты будешь моим.
Ты худого прицепа скелет на распутье,
ты сырые вороньи конфеты с могил,
шумных стайка детей, вертолётик на пульте.

Ты еловая крошка на робком снегу.
Ты гирлянда в окне, предсказанье в печеньке,
ты цветные дымы в грязную синеву,
ты неловкий сосуд в колумбарной ячейке.

<Всё, что связано здесь, будет связано там>.
Да тебя оправдит человеческий выкос,
ты съедобную землю в ладонях катал,
пузырил и смеялся, а после ты вырос,

помнишь, каждый мотая настриженный миг,
как смыкались следы, как прохватывал плющ их.
Капля думает каплю и падает в мир.
Капля падает вверх между пальцами пьющих.

до 26 января 2026


НП