Фрески

Бороздят лучезарную беркуты синь,
В их тенях собирает притоки река,
Миражами манящими грозных пустынь
Распускаются грады цветами в песках,
Позабытый народ исполинов суров
Запечатал долину в шкатулке хребтов.

Среди горных отрогов, где плещет Музат,
Затаились пещеры во чреве у скал,
Только стопы неслышно по камню стучат
Живописцев искусных, что царь привечал.
И супруги царя, словно бросившей рай,
Доносился всё голос: "Под своды ступай,

Там, где тьма застилает всё лоно земли,
Где теряется солнца живительный луч,
Я желаю, чтоб краски бытья расцвели,
Чтоб расписаны были утробы сих круч,
Пусть сияет их купол и арки под ним,
Пусть запомнят в веках величавый Тарим!"

Погружался художник в дрожанье огней,
Заплясала пигментами яркими кисть,
Выводя гематитом кафтаны царей,
Черноту озарив мириадами искр:
Киноварью будя цепененье глубин,
И лазурь обращалась им в ультрамарин.

Среди кольчатых горлиц учения суть
Раскрывали монахи и гениев сонм,
Опереньем павлинов усеянный путь
Выгонял пустоту благодатным теплом,
В одеяниях клетчатых витязей рать
Приклоняла колено, клянясь почитать.

Но писал кропотливей, нежнее всего
Он царицу, что разум его заняла,
Чьи пронзали глаза его мир глубоко,
Его сердце и душу спалила дотла:
И во платье зелёном на фреске возник
Со пшеничными косами трепетный лик.

Он представил на миг, как усох малахит,
И сотряс неуёмный художника плач:
Бездыханная в фетровой шляпе лежит
Как живая, укутана в войлочный плащ,
И ни бронза литая, ни злато колец
Не изгладят трагический этот конец.

Да насеются ль зёрна на этой стерне,
Коль надвинется лиха нежданный пожар -
Племена, заселили что земли вовне,
Во долину придут, растворяя тохар?
И тохара учителем те назовут,
А позднее - забудут, а там - проклянут...