Касатка и китобой!

В холодном море шёл вельбот,
Гарпун прервал его полёт.
Малыш затих в густой крови,
Нет больше ласки и любви.
Увидела всё это мать,
Решила лодку догонять.
В глазах застыла злая боль,
Сыграла смерть чужую роль.
Она вела их в толщу льдин,
Где иней — вечный господин.
Сквозь белый плен, во тьму снегов,
Лишая шанса на улов.
Замёрзла сталь, затих мотор,
Суров природы приговор.
Вокруг лишь крошка и мороз,
Финал из горьких чёрных слёз.
__________

Над кромкой льда сияло утро,
И океан пел чисто, мудро,
И лодка резала простор,
Где дышит север нам в лицо.

Шли китобои за добычей,
За жадной, скорой, злой привычкой,
И в блеске волн, в разрыве дня
Дитя касатки был сражён.

Гарпун пронзил его на сквозь
И только жалобные стоны,
Отдались эхом по просторам,
Последний вздох и замер он.

Вода качнулась. Стало тише.
Лишь снег летел всё выше, выше.
И мать-касатка, как стрела,
Из чёрной глуби поднялась.

Она не крикнула — вздохнула,
Весь холод моря развернула,
И за кормой, как тень беды,
Пошла сквозь льдины и следы.

Она вела их к белым скалам,
К проливам узким, к снежным залам,
Туда, где ветер ледяной
Смыкал молчание стеной.

И лодка, сжавшись от испуга,
Вдруг поняла закон округи:
Не царь здесь тот, кто бьёт сильней,
А тот, кто дышит в такт морей.

И в этой мгле, в плену у льдов,
Где день похож на звёздный путь,
Людское сердце содрогнулось,
Как будто глас с небес: гляди.

Гляди, как мир прекрасен всюду,
И каждый голос, как звучит?
Как мать хранит дитя, и море,
И как земля жива, не зря.

С тех пор над льдами, в небе синем,
Не гарпуны — лишь чайки кружат,
И если слышен всплеск  в воде,
В нём радость жизни,
не к войне….