Страсти Христовы. Зависть и предательство

В саду Гефсиманском — глубокая ночь,
«Да мИнует чаша…» — в скорбной тиши
молитва, как стон, уносящийся прочь.
Но воля Отца — выше страха души.

А в городе зреет безумий волна —
и зависть, как яд, отравляет  сердца.
Не страх, не сомненье, злодейства цена:
жестокость рекою, не видно конца.

И вот поцелуй — как вершина измены.
Не меч, не удар — а доверья обман,
где ласка  Иуды — лишь маска подмены,
бездушия подлого крепкий капкан.

Не думая, слепо, ведомая криком,
где каждый не видит вины на себе —
они наслаждались их собственным ликом:
и легче предать, утонувши в толпе.

"Распни его!" - слышится крик кровожадных
"Откажемся мы от бессмертья души.
Пусть сгинет, исчезнет  в лучах предзакатных!
В возможности выжить ему откажи!"

"Отец им прости!" — прозвучало над бездной
с креста, ставшим выше заблудшей земли—
"В любви, милосердии,  правде  нетленной,
Ты им исцеление верой пошли!"


Иллюстрация к фильму Мэла Гибсона "Страсти Христовы" 2004