Татьяна Цыркунова. Владимир Богомолов. Поэма

Татьяна Цыркунова. Владимир Богомолов. Поэма.
Поэма «Владимир Богомолов» привлекла моё внимание потому. что много лет назад мною был прочитан и запомнился роман «В августе сорок четвёртого» Владимира Богомолова.
Я прочёл девять глав поэмы и понял, что обязан освежить в памяти представление о смысле и задачах критики. Обратился за помощью к набирающей силы поисковой системе АЛИСА. Вот что я получил в ответ на запрос, цитирую.
«Мысль о том, что критическую статью нужно писать так, чтобы читателю захотелось познакомиться с предметом критики, принадлежит Виссариону Григорьевичу Белинскому — ведущему русскому литературному критику XIX века. proza.ru +2
Белинский рассматривал критику как инструмент глубокого анализа и популяризации литературы. Он считал, что задача критика — не просто выразить личное мнение, а помочь читателю увидеть в произведении то, что сам автор в него вложил, раскрыть его суть и значение. Критика, по Белинскому, — это «поверка фактов умозрением», стремление понять, как частное явление (произведение) соотносится с общими законами искусства и действительности. livelib.ru +2
В своих работах Белинский стремился не только анализировать, но и «заразить» читателя своим восприятием, подтолкнуть к самостоятельному знакомству с произведением. Он подчёркивал, что критика должна пробуждать интерес к литературе, а не отталкивать от неё. Для этого важно не просто высказывать оценку, но и убедительно аргументировать её, раскрывая глубину и значимость произведения.
Таким образом, Белинский заложил основы профессиональной литературной критики в России, где анализ сочетается с просветительской миссией — сделать искусство более понятным и близким читателю».
**
Собственное прочтение девяти глав поэмы вызвало первое ощущение, что надо срочно советовать автору «рыть глубже!». Меня не покидает ощущение, что я читал не поэму, а рифмованный конспект лекции, которую конспектировал слабо подготовленный слушатель. Конспект в прозе даже получился бы выразительнее, т.к. слушателя не стесняли бы размер и рифма при малом числе слогов.
Я обратился к Википедии и ещё к паре справочных источников и обнаружил, что у Владимира Богомолова очень сложная биография. В частности, он до математика Перельмана, отказавшегося от престижной международной премии (аналога Нобелевской Премии), тоже несколько раз отказывался от престижных поощрений, но в своей области! О писателе и воине с таким биографическими подробностями я бы посоветовал, при написании поэмы, выбрать сонетные строфы или Онегинскую строфу с 9 – 11 слогами в строке, ибо богатейший материал требует простора!
Работая над своими произведениями последнего времени, я, с помощью той же АЛИСЫ, познакомился с новой формой литературного произведения – с мозаичным романом. Его возможностями можно было бы воспользоваться при работе над такой интересной литературной личностью, как «Владимир Богомолов».
https://vk.com/wall-227016237_9281?ysclid=ml7pjc388q890043571 О мозаичном романе:
«Хоррор-Полигон
Знаете ли вы, что в литературе водится такой необычный зверь, как мозаичный роман?
Мозаичный роман — это литературная форма, в которой повествование строится как совокупность разрозненных фрагментов, объединённых общей идеей, темой или структурой. В отличие от традиционного романа с линейным сюжетом, здесь история складывается из множества эпизодов, точек зрения, стилей или даже жанров, напоминая мозаику, где каждая часть сохраняет самостоятельность, но вписывается в общую композицию. Такой подход позволяет автору экспериментировать с формой, создавая многогранное полотно, отражающее сложность человеческого опыта, культуры или исторических процессов. Читатель становится соучастником творчества, выстраивая связи между фрагментами и интерпретируя их скрытые смыслы.
Истоки мозаичного романа можно проследить в литературе модернизма начала XX века, когда писатели стали отказываться от классических канонов в пользу новаторских структур. Например, «Улисс» Джеймса Джойса соединяет потоки сознания, пародии на литературные стили и аллюзии, формируя сложную панораму одного дня в Дублине. Подобные эксперименты были реакцией на распад традиционных ценностей и усложнение реальности, требующее новых способов её отражения. Влияние на эту форму оказали и другие искусства: фрагментарность кубизма в живописи или полифония в музыке, где разные голоса создают целое через противоречия.
В мозаичном романе важную роль играет не только содержание, но и организация текста. Главы могут резко отличаться по тону, языку или жанру: документальные вставки соседствуют с поэзией, письма — с диалогами, а реализм — с фантасмагорией. Так, в «Бледном огоне» Владимира Набокова поэма вымышленного автора обрамляется комментариями редактора, создавая игру смыслов и иллюзий. Иногда фрагменты связаны сквозными персонажами или символами, как в «Облачном атласе» Дейвида Митчелла, где шесть историй из разных эпох переплетаются через повторяющиеся мотивы.
Такая структура часто ставит перед читателем вызов, требуя активного вовлечения в расшифровку замысла. Отсутствие явной причинно-следственной связи, временные скачки и множественность перспектив заставляют искать скрытые параллели и метафоры. Например, в «Бесконечной шутке» Дейвида Фостера Уоллеса обилие сносок, эпизодов и персонажей создаёт лабиринт, отражающий тему зависимости и медиапотребления. При этом мозаичность не исключает эмоциональной глубины: разрозненные фрагменты могут усиливать ощущение одиночества, хаоса или, напротив, единства в разнообразии.
Современные авторы продолжают развивать эту форму, адаптируя её к цифровой эпохе. Гипертекстовые романы, где читатель сам выбирает порядок глав, или произведения, сочетающие текст с визуальными элементами, расширяют границы мозаичного повествования. Такие эксперименты отражают фрагментированность современного сознания, погружённого в информационный поток. Мозаичный роман остаётся актуальным как способ говорить о сложности мира, где целое всегда больше суммы частей, а истина рождается в диалоге между ними».
**
 Что удалось отметить при прочтении девяти глав поэмы? Поэме очень бы помогли лирические вставки – о природе, об интересных встречах, о содержательных диалогах с другом (подругой), пусть даже воображаемыми, полемики в одну – две строфы с подходящими к моменту Вашего основного повествования поэтами, писателями, кинорежиссёрами. Читатель поэмы должен, с помощью автора, не только «получать информацию», но и сочувствовать!
Считаю важным отметить, что автор поэмы – дама – взялась за очень непростую тему – облик мужчины еврейской национальности (что отмечают авторы в интернете) – писателя на военные темы боя с фашизмом в исторически недавнее время. Но не в безвоздушном же пространстве он там жил?! Где строфы о любви, дружбе, потерях, возможно – о предательствах?
Известен афоризм: «Не говори всё, что знаешь, но всегда знай, что говоришь!» Например, трудно даме передать суть работы работника СМЕРШа, но после просмотра отечественных фильмов, хотя бы – от «Сельского детектива» к «Ликвидации» и к «17 мгновениям весны» - можно проникнуться духом борьбы с врагом на невидимом фронте, не вдаваясь в конкретные детали (вроде смазки пистолета перед опасной операцией). Или, мне – автору короны венков сонетов «От Менделеева до Кюри» - пришлось – на примере работы по выделению радия из полутора тонн урановой руды этими учёными – попытаться показать сложность и опасность последствий работы с радиоактивностью вообще.
Итак, у автора поэмы очень непростая задача при создании своего произведения. Заманить читателя в недра своего многострофного творения и извлечь из жидкой струйки посетителей золотинки – искорки прочитавших, понявших и отозвавшихся.