На приеме

В приемной пусто. Дырка в штукатурке,
Про которую начальник позабыл.
Сижу один, гашу окурок в шкурке,
Смотрю, как он пиджак с плеча свалил.

Он верит: дверь закрыта на задвижку,
И, тяжесть будней сбрасывая вниз,
Сдирает щеки, словно с мяса фишку,
Лицо-пакет — засаленный карниз.

А под лицом — резина, окуляры,
Противогаз, приросший к челюстям.
Так он живет в своем футляре,
И счет ведет им съеденным гостям.

Но вот рывок — и маска из резины
Летит в корзину, обнажая дно.
Там зеркало. Бездонней котловины.
В нем отразилось всё, что нам дано.

В нем я смотрю в проломленный простенок,
В нем пустота — холодное сырье.
Шеф раздвигает ребра — ряд ступенек,
Где шестерни вращаются в ржавье.

Достал он ветошь, масло, пассатижи,
Прочистил зубья, удаляя слизь.
Металл поет — отчетливей и ближе,
Входя когтями в собственную жизнь.

Он застегнулся. Снова влез в личину,
Поправил галстук, глядя в никуда.
И я бегу, почуяв ту причину,
По коей в нас — не кровь, а провода.