Исследование магии и религии в себе самом

«Золотая ветвь: Исследование магии и религии» (по-анлийски  The Golden Bough: A Study in Magic and Religion), написанное британцем Джеймсом Фрэзером в конце 19 века и тогда же впервые опубликованное, - это попытка расшифровать один ритуальный культ поклонения богине Диане в Неми, италийской Лации.

С описания этой загадки начинается антропологическое исследование учёного в эпоху, когда наука вошла в свой апогей восхищения ею и её техническим прогрессом, и когда первые учёные пытались всё и вся исследовать, проанализировать и обосновать с позиции естествознания и развития цивилизации от простого к сложному.

«В священной роще росло дерево, и вокруг него весь день до глубокой ночи крадущейся походкой ходила мрачная фигура человека. Он держал в руке обнажённый меч и внимательно оглядывался вокруг, как будто в любой момент ожидал нападения врага. Это был убийца-жрец, а тот, кого он дожидался, должен был рано или поздно тоже убить его и занять его место. Таков был закон святилища. Претендент на место жреца мог добиться его только одним способом — убив своего предшественника, и удерживал он эту должность до тех пор, пока его не убивал более сильный и ловкий конкурент.»

Идя за собственным интересом и гипотезой, Фрэзер собрал и систематизировал исследовательские материалы на основе всех сохранившихся до его времени человеческих магических обрядов, культов, ритуалов, табу и тотемов, религиозных традиций и отголоски всего, что накопило человечество до начала научной эры прогресса и нового времени.

Недаром, этот труд составил в общей сложности 12 томов, которые впоследствии учёный сократил до одной книги, чтобы сделать её доступной большему числу читателей. В своё время детище Фрэзера стало самым влиятельным в области сравнительной мифологии. Позднее его изучали, с ним спорили (Владимир Пропп написавший «Морфология волшебной сказки» и Алексей Лосев с его «Диалектикой мифа»), примеры из него переносили в свои изыскания (Зигмунд Фрейд «Тотем и табу» и Карл Густав Юнг). И до сих пор примеры из труда великого британца приводятся теми, кто хочет доказать какую-то свою версию относительно происхождения человека, его развития и продвижения от первобытности к цивилизации.

Джеймс Фрэзер, следуя собственной гипотезе и замыслу, демонстрирует читателю бесчисленное количество самых разных примеров, причем со всех континентов и всех регионов планеты Земля, чтобы доказать свой тезис: есть два вида магии, опираясь на которые, примитивные народы объясняли явления природы, взаимодействуя с миров вокруг себя и обожествляя все для того, чтобы обеспечить собственное выживание и продолжение рода-племени. Впоследствии магические культы перешли в культуру и стали частью человеческих религий. То есть, автор представляет процесс того, как всё человечество интеллектуально и психологически эволюционировало: «от суеверной веры в колдунов (магическая стадия) через суеверную веру в жрецов и богов (религиозная стадия) к просвещённой вере в учёных (научная стадия)».

Иногда на современного читателя может дохнуть неким пренебрежением писателя, принадлежащего к Британской империи, и ученого, который с позиции своего образования и положения часто употребляет слово «дикарь», противопоставляя цивилизацию его времени магическому мышлению перво-человека. Но если не замечать этот снобизм в материалах, скрупулёзно собранных и представленных, то можно обратить внимание на оставленные в лакунах авторского текста иные смыслы и попытаться сделать собственные выводы.

Как по мне, именно история культов, развитие магического мышления, отмена того, что умерло, акцент на том, что работает, - вот истинные плоды с этой золотой ветви, которую нам живописует Фрэзер. И с одной мыслью Фрэзера я могу согласиться: наши прародители не были такими уж глупыми по сравнению с нами, среди них были те, кто исследовал окружающий мир и пытался делать выводы и выборы, опираясь на количественный опыт и качественные результаты отбора. То есть, всегда были и есть те, кто смотрит дальше, видит больше, идёт смелее вперёд, изучает глубже, несмотря на страх и неопределенность всего вокруг. Фрэзер называет этот тип людей первыми исследователями, испытателями, первооткрывателями.

Джеймс Фрэзер уже в конце 19 – начале 20 века делает вывод, что вся представленная на планете Земля цивилизация, впитав в себя магическое и религиозное мышление, на настоящий момент изменилась, общество доросло до прогресса и встало на рельсы науки и техники. Однако следующие за ним психологи поставили этот постулат под большой вопрос (и я согласна с ними и с Лосевым, который в своей «Диалектике мифа» опровергает научный подход Фрэзера к снаряду мифа – но это уже другая книга). Так Зигмунд Фрейд начал тему о коллективном бессознательном, а его ученик Карл Густав Юнг подхватил, выведя свои архетипы, которые, собственно, коренятся в магических или священных ритуалах, которые предшествуют самым важным действам: охоте и собирательству, посадке злаков и сбору урожая, войнам и убийствам чужаков, рождению детей и погребению мёртвых.
Всегда любое действие было посвящено чему-то или кому-то, было связано с культом поклонения какому-то идолу или духу, растению и животному в виде тотема или человеку-богу или богочеловеку. Всегда жизнь была пронизана мистериями и жертвоприношениями ради управления погодой – вызывание дождя  или наоборот. Всегда в центре культа стояли шаманы и колдуны в эпоху магии, цари и жрецы - в период религиозных священных традиций.

И еще. Если тебе, современный читатель, кажется, что магия исчезла, то включи телевизор, где передачи «Знахарка», «Верну любимого», «Голоса ушедших душ», «Битва экстрасенсов» и прочие, магию пролонгирующие передачи, - одни из самых популярных.

А разве книги про магов, волшебников, духов и всяческое странное и магически ориентированное не самые читаемые и популярные у современного человечества? Недаром литературоведы назвали новый жанр в литературе «магический реализм», который стал излюбленным у писателей Латинской Америки и, словно магический вирус, распространился по всему миру. Казалось бы, в космос полетели, ИИ придумали, а магия никуда не делась. Магия наравне с космосом – две самые верные темы для писательской и читательской аудитории, не так ли? А все почему? Потому что механизм «по вере вашей дано вам будет» - вот основанная формула действия и тогда, и сейчас.

Фрэзер приводит много примеров и историй. Упомяну те, которые мне наиболее запомнились и заставили запустить собственные механизмы размышлений и выводов.

1) Табу на прикосновение к телу царя-жреца или вещи, которой он пользуется. Так однажды его телохранитель – сильный и могучий воин, не зная об этом, случайно взял чашку, из которой пил правитель племени, а узнав, огорчился, лёг на землю и через день умер. Что это, как не сила собственной убеждённости. И сегодня медики иногда не могут объяснить: почему люди умирают без видимых причин. Моя версия – внутренний отказ от продолжения жизни приводит к таким результатам. Кстати, вспомнился пример из книги Лескова о некоем враче, который приехал в забитое село к мужику, у которого были обычные газы, а тот приготовился отходить, доктор прописал ему слабительное, сказал как принимать, а через неделю узнал, что мужик помер.   

2) Отношение к менструальной крови женщины и последу роженицы: в эти периоды своей жизни женщина становится табуированной, мужчинам нельзя к ней подходить, с ней говорить, к ней прикасаться, кровь нужно собрать, как и послед родовой деятельности и либо сжечь, либо закопать так, чтобы колдун не мог найти. Первый пример впоследствии перешел даже в образованное христианство, когда женщина не имела право входить в храм во время своего цикла. 

3) Африканские племена маори и некоторые другие имели табу на имена: во-первых, каждый имел два имени – сокровенное и обыденное, вторым пользовался в быту, первое же хранил в секрете, потому что знающий его мог навести порчу и заколдовать человека; когда человек умирал, его имя делалось также табуированным и полностью выводилось из употребления, иногда на время траура, но у некоторых зулусских племен навсегда. Поскольку имена давались по названиям основной окружающей среды, типа «вода», «лев», «огонь», «ворона», то вместо запрещённых и впредь не использовавшихся слов старые женщины рода придумывали новые. – Можно себе представить текучесть и живое преобразование языка народа, вынужденного забывать слова, с которыми были связаны имена родственников и вождей. Мы сейчас не можем выучить новый язык, а предки африканских народов всю жизнь по много раз учили новый язык.

4) Сегодня мы уверены в том, что цари и жрецы, то есть власть предержащие, - неприкосновенны и могут делать, что хотят, творить безнаказанно всякие бесчинства и им ничего не будет. И что это повелось оттуда – из нашей дикой древности. На самом деле всё было с точностью до наоборот: царь был сакральным идолом, который приносился в жертву ради всего народа, и такие культы были у многих народов. Например, в Индии, в провинции Бангладеш 12 лет раджа правил царством, а потом в день главного жертвоприношения после обильной трапезы и всяческих ритуальных почестей его торжественно обезглавливал тот, кто становился царем на следующие 12 лет. Эта традиции длилась многие столетия, пока в 17 веке один из царей не изменил её, дабы остаться в живых: на него в главный день культа совершалось ритуальное нападение, только в этот раз его охраняли тысячи воинов, и смельчаки не доходили до тела царя, умирая сами. Но главный смысл – обагрить кровью жертвы смысл сакрального времени - был соблюден.

5) Также примечателен культ сирийско-финикийского Таммуза,  иудейского Думузи, ставшего греческим Адонисом, умирающего и воскресающего бога плодородия, главным зерном и сутью ритуалов которого была смерть, пребывание в царстве мёртвых и воскрешение путем встречи и соединения с богиней Иштар-Афродитой (плодородие и любовь в одном флаконе), чтобы жизнь продолжалась. Жрицы сначала оплакивали умершего, а чтобы он возродился, совокуплялись с незнакомцами (те были заместителями бога) в храме, причем главной жрицей была дочь царского рода. Это не было зазорным. Это было священным. В основе находился миф, который, с одной стороны, освящал в принципе акт жизни через близость, с другой давал возможность пополнить кровь новым генофондом.

Вообще, в первых религиозных культах женское начало было почитаемо и священно наравне с мужским, олицетворяя единство для продолжения рода и жизни. Все ипостаси женщины были приняты, каждой давалось свое место и время для проявления: мать, жена, богиня-жрица, менада-вакханка-любовница. И пока развитие цивилизации шло параллельным путем, когда было это равноправие в разности полов органично, всё было гармонично. Когда же мужское взяло верх, мужской шовинизм стал доминировать над женским началом, к тому же наделив его всеми чертами тени, демонизма, сатанизма и смертных грехов, с этого момента мы все двинулись не туда, и крыши наши двинулись тоже. И психологи пришли на смену шаманам и священникам, но только соединить этот разрыв, длиною в тысячи лет, довольно сложно. Особенно в одной индивидуальной душе живого человека.

6) Вообще, у наших предков у разных до монотеистических религий в периоды многобожия боги и богини, олицетворяющие природу, которая увядает, умирая, а потом воскресает, возрождаясь в новом сезоне, были не редкость, а правило. Упомянутый Адонис, ставший цветком, сродни Аттису, олицетворенному быком, Дионису, покровителю виноградной лозы и вина, египетскому Асирису - богу плодородия. Рядом с этими мужскими воплощениями мифологемы умирания и возрождения, стоят женские - Персефона и Деметра, греческие дочь и мать – олицетворения природы, ставшие в римском изводе Прозерпиной и Минервой, как олицетворение того же культа умирания и возрождения времен года. (Почему-то вспомнились праздники урожая даже в моем советском детстве, которые проводились в селах, на фронтонах домов культуры – красавицы в венках из пшеничных колосьев с васильками в руках – все это описано у Фрэзера в подробностях, как народные традиции у сельского населения Восточной и Западной Европы).

7) При рассказе о культах, с которыми были связаны весенние обряды внесения первых зерен в почву, сбора и обмолота последних колосьев с поля, автор перечисляет тех, в ком хлебный дух растения перешёл к животным. Волк или пес, козел или коза, теленок и корова, кот, заяц, петух, конь, свинья. (Если вспомнить детские песенки, знакомые с детства, казалось бы придуманные вне контекста той культуры, то вдруг, откуда ни возьмись, выпрыгивает, как черт из табакерки, поговорка «Волк тебя заберет» и в ушах звучит: «Придет серенький волчок и укусит за бочок». Или вдруг в голову пришла игра в домино во дворе моего детства, когда мужики «забивали козла», а ведь это, с удивлением я узнала, «забивание козла» - древний культ, который был в обычае уже 18-19 веках в сельских местностях Пруссии.

Если же задаться целью и вспоминать разные пословицы и поговорки, то можно обнаружить, что они берут начало именно в культовых обрядах. А уж какая – размахнись рука, раззудись плечо – для творческого гения, например, тот же Тэрри Пратчетт написал один из своих романов о Плоском мире «Санта-Хрякус», в котором, собственно, древний культ кабана представлен в качестве позднейшего праздника Страшдества (ироническое сопоставление с Рождеством). И конечно клички людей по названиям животных, типа, «корова», «козёл», «свинья» - всё это идет оттуда, из обрядовых культов. Только если в их изначальной форме люди, игравшие роли этих животных и олицетворявшие священный дух, были заместителями и превозносились, то впоследствии всё это преобразовалось и получило негативную коннотацию.

Что ж, резюмируя своё эссе и отвечая на вопрос: зачем читать эту книгу, - могу сделать такой вывод. Чтобы сбить спесь с собственной картины мира, увидев в зеркале прошлого, своё собственное искажённое или сакральное отражение. Как говорится, нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. А у нас у всех она впитала с молоком матери все культы и обряды, магическое мышление и ритуальные табу, священные мистерии и веру в традиции. В нас это прописано не просто на подкорке, а в лимбической системе. И чтобы понять собственные реакции, собственные привязки к чему-то, зависимости от кого-то, собственный фанатизм в чём-то и веру, которая всегда опирается на невидимое и не имеет никакого логического обоснования, только эмпирически-мистическое, - именно для этого пытливому и критически мыслящему читателю могу порекомендовать этот труд к прочтению.