Я роюсь в могилах, безумно устал...

Я роюсь в могилах, безумно устал,
Устал натюрморт пожелтевший искать.
И важный пророк замогильных зеркал,
Решил меня рьяный, священный ругать.

То ворон когтистый - ночной ворожей,
Кричит от безумья: «Картины здесь нет.
Тут только одно - переплетье ужей;
Осенний, кровавый напев, да завет.

Бесстрастная мука, бездонных ночей,
С размаху разбита об иной горизонт,
Не трогает больше ушедших царей,
И плачет опалый и жалкий архонт»

«Оставь меня ворон - ночной ворожей,
Царём на престоле ужасным - не быть,
Потерян мой род, я не светлых кровей,
Картину смертельно мечтаю добыть.

Оставь меня ворон - ночной ворожей,
Бродягой бескостным в подполье зовусь.
Избегнуть желаю полночных цепей,
На Морок поганый, ох, не поведусь»

И ворон когтистый взметнулся к ветвям,
И листья деревьев в грязи запеклись.
Бессвязно и тщетно взывал к упырям,
Те с тенью нетленной и тихой слились.

Туманные ангелы вышли из тьмы,
Молясь за бессмертный и древний закон,
Я выставил длань, опасаясь чумы,
То, видно, забытый, кривой полусон.

Но белым светились, те пришлые в тьме,
И яблоко алое кинули в длань,
И было оно всё в лилейном письме,
Имела "Тет" каждая, четкую грань.

То плод был с картины, что ждал в суете,
Вкусил ароматный, испрошенный дар,
И вмиг засветился в ночной черноте,
Я ангелом стал, не отыщет кошмар.