Колдунья

Чуть медля, тучи текли на юг,
на ветках ясеней пухли почки,
травинки чинно клонились к почве,
весенним тропам даря уют.

Всё чётче слышался мерный шаг,
всё ближе звук подступал к воротам.
Встречая гостью стыдливо-кротко,
сухой репейник был сер и наг.

Она пришла, потревожив тишь,
сняв сизый саван минут минувших,
плюща кладбищенского коснувшись
изящно-тонким мизинцем лишь.

Тропа, змеясь, устремлялась вглубь —
туда, где чаще свисали сучья.
Она не мешкала — был изучен
сто раз исхоженный узкий путь.

В тени ракитника свистнул сыч,
погостный ветер промчался рысью...
Колдунья знала, какою мыслью
ей знаки истовые постичь.

К оградке низко тянулся плющ
всё той же мертвенно-хрупкой ниткой.
Слегка скользнул по плите гранитной
тоскливо-алый вечерний луч.

С незримой силой звериных ласк
подкрался к ведьме туман неспешно.
Пронзала грудь ледяная нежность
очаровательно-тёмных глаз.

Мгновенно сбросив накидку с плеч,
она припала к земле могильной,
взяв в руку лезвие, сжала сильно,
готовясь кожу свою рассечь.

Взметнулись крики вороньих стай,
затмив пространство обильем ора.
Окутал ведьму пьянящий морок —
обряд рассеял завесу тайн.

Раздался гулкий протяжный стон,
на серых ветках зардели искры,
из ниоткуда явился призрак,
и повернулся к колдунье он.

— Ну, здравствуй, милый! Я снова здесь.
Я так скучала, мой славный мальчик!
Я не могла поступить иначе.
Ты мне дороже всего, что есть.

Твои ладони... — дрожишь, мой друг.
О, эта дрожь, словно ток по венам!..
Пейзаж старинного гобелена
являет мне красота вокруг.

Наш миг чудесен, в ночи звуча...
Пусть он, как сон, беспощадно-зыбок,
сто тысяч раз я скажу спасибо
тебе за то, что ты есть сейчас.

Веди меня по тропе лесной,
не разжимая руки объятий.
Ты хочешь к морю? Там кружат чайки.
Вон, слышишь, где-то шумит прибой?!

— Прости, родная!— как будто из
глубинных мук сотворённый голос
ответил тихо, — Всё будет скоро... —
Печальный взгляд опустился вниз.

И он исчез, словно злой туман
впитал весь свет, что дарили звёзды.
Могильный холм окропили слёзы —
земную влагу душевных ран.

Луна явила холодный лоск,
маня волков оголтелых свору.
Колдунья встала, взлохматив ворох
невыразимо-седых волос.

Она шептала: "Да будет кровь
ещё жива, возродятся росы!".
Колдунья знала: найдётся способ
соединиться с любимым вновь.

Отклик Елены Река:
http://stihi.ru/2026/04/21/4422

2026 г.