Вечная ночь реки

Вечная ночь реки.

Река не судит, лишь хранит секреты,
В её теченье тонут все ответы.
Там нет обид, там только зыбкий ил,
И шёпот той, кого сей мир забыл...

Горит костёр, и льются голоса.
Венок из васильков и тёмной руты
Хранит мечты, ночные чудеса...
Но тень от барского коварства вдруг упала
На белоснежный лён её одежд
И смолк в кустах девичий трепет... Умолкли птицы, замолчали травы...
Исчез в кромешной тьме девичий  смех...
Чтоб смыть невыносимый след насилья,
Неся свой крест безжалостной молвы,
Шагнула в омут, полный хладной сини,
Под перешёпот сонной синевы.
Не тело — тень в воде нашла покой,
И в тине стынет бледная краса.
И волосы, как золотые нити,
Сплела река в зелёные узоры. Чудеса!..
Теперь она в глубокой чаще водной
Сидит нагой с глазами цвета льда.
Её удел — тоскою безисходной
Манить подруг былых на водопой.
И в лунных бликах, так бледна, прекрасна,
О ком-то шепчет, позабыв покой.
Не девушка — печали вечной властна,
Не смерть — иная жизнь с холодной глубиной.
Забыто имя, стёрты все черты,
Лишь лилии цветут в печати страха.
Она хозяйка мёртвой чистоты,
Воскресшая из пепла и из праха.
Кто подойдёт к обрыву в поздний час,
Увидит блеск её застывших и холодных глаз.
Она не мстит, она лишь ищет тех,
Кто разделил бы этот тихий грех.
Ей больше не касаться тёплых рук,
Ей не сплести венка из летних трав.
Её язык — безмолвный водный звук,
Её постель — из тины и мурав.
И тихо плачут ивы над рекой,
Качая в ветре серебро росы.
И сон реки — теперь её покой,
И звёзды — стражи вечной тишины.
А утром парни, выйдя к берегу реки
Порой увидят в зыби бледный лик,
И пронесётся шёпот: «Это ль ты?»
Лишь эхом отразится крик.
И поплывёт, кружась, венок из руты —
Последний дар от той, чей вечен срок,
Кому дано беречь от злой минуты
Тот девственный и сумрачный поток.
Так царствует в своей воде она,
Храня укор и нежность прежних дней.
И вечна ночь реки. И ей верна
Лишь грусть качающихся ив ветвей.
И нет конца той ночи, нет исхода.
Лицо её, как в искаженьях тростника,
А губы — словно ягоды холодных
Вод, что не видали солнечного зноя.
Ей снится луг, где васильки, как звёзды,
И смех, что обрывается во мгле.
И шлейф распущенных лучей и гроздей
Она плетёт, рисует на илИстом дне.
Приходят к ней с тоской и страхом
Чьи души опалила вскользь беда.
И гладит их по волосам прохладным,
И в них — произрастает ряска и вода.
Она не мстит. Она лишь помнит.
Её закон — безмолвная печаль.
Её дворец свит из коряг в сто комнат,
Где вечно длится синяя печаль.
А барский дом зарос весь лебедой,
И смолк наездников лихой укор.
Но в каждом всплеске, в каждой капле водной
Живёт её немой, холодный взор.
Она поёт без голоса, без слова,
Напевом ворожит в глухую ночь,
Чтоб каждая, чья доля пустякова,
Могла в её глубинах вод обречь
Свою тоску на вечное молчанье,
Свой стыд — на лоно сизой глубины.
И нет в том ни греха, ни покаянья —
Лишь тихий круг от расходящейся волны.
А утром рыбаки, бледнея, молвят,
Увидев всплеск нездешний средь струи:
«Вода темна… И тяжела, и томна…»
И крестятся от чьей-то тени зыбкой.
И долго ещё будет так: до срока.
Пока луна не скатится в поток,
И пока длится эта ночь жестока,
И пока у реки есть берега.
Пока в тиши не выдохнется имя,
Забытое в летописях свод
И будет вечно жить, неутолима,
Та, что нашла покой средь синих вод.

Река не судит, лишь хранит секреты,
В её теченье тонут все ответы.
Там нет обид, там только зыбкий ил,
И шёпот той, кого сей мир забыл.

—;;;; ;;;;;;; ; 

Н. Юшин  24.03.26