Тепловизор

Я строфы жизни не живу, а проживаю
(Как «прожигаю» – только без огня),
И время сильных тепловизором в меня
Вперяет взгляд и утверждает: «Неживая!
Неправомочная, незнающая, не...
Правдописавшая о многом и для многих,
Ты ежелетно подтасовывала слоги,
Мешая с вымыслом полезное стране.

Словоточи;ла в излияниях сердечных
И в мелкой луже утопала день за днём...
Волна захлёстывала бьющее огнём,
Душевный уголь выстужая бесконечно.
И вот итог... Была ли планка по тебе,
Всю юность певшей о несбыточных высотах?
Ты не в двухсотых – в нулевых и пятисотых –
Смерть заслужи ещё, как ленту на гербе!»

Бунтует гордость, отягчённая виной:
– Ну, холодна. Так что ж? Быть может, я лягушка!
– Ты не лягушка, а безвольная игрушка,
В тиски зажатая меж долгом и войной!
Тебе – нечующей, пустой и бездыханной –
Доверен жизни угасающей светляк
Детей иной войны – певцов иных атак,
Телесной ветхостью уя;звленных, как раной.

И это твой предел, твой собственный рубеж –
Латай истлевшее, сгребай песчинки ситом.
Быть может, золотом, в страданиях омытым,
На дне останется великое промеж,
Когда исчезнет сберегающее тело,
И вдруг поймёшь – зачем, приняв бесценный дар.
Декокт бессмертия отправится туда,
Где умереть за жизнь так долго ты хотела.

Очистят небо над Луганщиной, Донецк
Как пыль стряхнёт с себя железные объятья.
Вернутся павшие, цветы, дрозды и платья,
А парень в форме улыбнётся наконец.
И ты, впервые с приснопамятных событий,
Вдохнёшь всей грудью, оплавляя льдистый ком
Вокруг звеневшего столь тонко и легко
Когда-то сердца,
строчкам вымолвив:
«Живите!»