Русское древо

Я ничего не знаю о войне.
Но знаю, что не станет самых лучших.
История безжалостных не учит,
А жалостливый сядет при вине,

Как при луне, и станет петь о мире,
Пока тот Мир с тоской глядит с небес
На лес, на кровь, на нас и вновь на лес:
Он Бог Отец – не рефери в турнире.

И лес Ему понятней (не важней) –
У леса с выживанием попроще.
Так, может быть, расширить эти рощи,
Умножить глушь и мирствующих в ней?

А люди рассосутся понемногу,
Как вид исчезнув вовсе под конец, –
Пусть некогда творения венец
Антонимом забытым станет Богу.

И всё само: земля родит сосну,
Питает корни сгнившее подспудно...

– Как трудно, Боже! Как же русским трудно! –
Что видит Он? Склонённую жену!

Она о вере просит, не о счастье,
Взыскует Правды Вечной для других.
И слышит Бог, и прозревает их,
Всех разом вспоминая в одночасье...

***

Угрюмые, рождённые из леса,
Пришли они, чтоб строить города,
Но встретили войну и холода,
К войне не проявляя интереса.

И победили – просто оттого,
Что выбора другого не осталось.
Крепчала Русь, цвела и разрасталась,
Призвания не зная своего.

И видя, сколько ненависти к ней
По всей земле, подумал Бог однажды:
«Ей дам броню духовную и жажду,
Да мудрость древ – питаться от корней.

Здесь будет Мой народ, им стану Силой,
Покуда не забудется завет.
И пронесут, как стяг, над миром свет –
Любви и веры жаркое светило.

Кого избрал, того и возлюблю!»
И было лето в осиянье крестном.
Был русский князь (доподлинно известно) –
Князь Киевский – подобен королю

И солнцу, разгоняющему тучи.
Он правил в Боге крепкою рукой
Не только градом с древнею рекой,
Но всей славянской силою могучей.

А после, поручив святой народ
И веру возрастающим потомкам,
Остался жить в сердцах и на иконках,
В словах молитв да снах днепровских вод.

***

Всё было так. Текли века рекой,
Менялись власть и лица у престола.
И только предызбрание Христово
Лесной стране пророчило покой:

Заступничество в годы испытаний,
В войне и скорби нерушимый щит.
И верилось – держава устоит
В любой беде, какая ни настанет.

А внутренние распри – те не в счёт.
Прорвёмся сами, хоть бы и без веры!
И спал в объятьях призрачной химеры
Народ-избранник годы напролёт.

В том тяжком сне – болезненном бреду –
Был проклят царь, сжигались лики предков,
Великий дар казался ржавой клеткой,
А Сам Господь – пришедшим на беду.

Горел Владимир пламенем и гневом:
«Купель Днепра отринуть за гроши!»
Молил Творца: «Владыка, поспеши!» –
И Он спешил – иссечь сухое древо:

Мечом войны, фашистскою чумой...
Но удивляли русские по новой:
Величьем духа, выдержкой суровой,
Безропотной атакой лобовой.

***

Им так давно твердили: «Бога нет!» –
Они старались жить хотя б по чести
И, тайно приторачивая крестик
С изнанки, шли под взрывами «кассет»,

Под шквалом пуль – по минам в чёрных пашнях –
За правды свет, за землю, за добро!
Их женщины – адамово ребро –
Считали смерть за Родину нестрашной,

А внуки, отбивая Киев-град,
Бандеровцев давили недобитых.
И правнуки вступают деловито
В ряды бойцов – наследников наград

Да почестей, но падают безвольно,
Сметаемые лавой огневой...
И Бог Отец качает головой:
«Кто выживет в кровавой этой бойне?!

Есть силам человеческим предел –
Он был достигнут! Можно ль не заметить?» –
Но, как и прежде, русские в ответе
За Землю-Мать и Киевский надел.

Откинув морока безумного забвенье,
К корням вернулись мы – как нам не устоять?!
Так перекрестимся – и в бой пойдём опять!
Своею кровью Божье вымолим прощенье…

***

Бездонна отступления вина.
Как ночь без звёзд – молитва без ответа.
Но плакала над Родиной жена
Слезами обновления завета.