Было

Что репейник вцепилось к штанине, бесхозное "Было",
Серп глазеет над склонами крыш, оловянным бельмом.
За трубою, заснеженной даль по-собачьи всё выла
И глядело окно сквозь вуаль, скалясь угольным ртом.

Тени пришлые будто бы связь от утерянной жизни:
Узнаю переулков родство, щебет ранний в гнезде,
За калиткой скамья и ветла, что слюнявили слизни.
Небо в всплеске весла, отзеркалив круги на воде...

Треть пути – дофамина возня за подъём на ступеньку,
Полустанков вино, “Миру – мир",а в ушах – метроном. 
И хохочет фортуна в глаза, танцуя фламенко:
Всё же проще, надёжнее жить заурядным умом.

Не пиитом, что кистью бездушья, подвешен на дыбе. 
Не безумцем, вонзающим крюк в неприступной скале.   
Где-то  там – выдох-реквием, высится в бардовском хрипе
По блаженным с крылами Икара, почившим в хуле. 

Ради ночи иль дня, а быть может во имя химеры, 
Задыхаясь в эфире от чада профанства и лжи:
Той когорте, свет зрим с плеши дна вековой пещеры,
Чтоб сомненьем поить, обнаживших на ближних, ножи. 
 
По накатанной глади небесного тракта – погосты,
А внизу – новь безликая, скотством сердца потрошит.
Вы хоть плюньте, хоть камень в ту серость отчаянно бросьте:
 Всё равно: по лекалу раба, минотавра скроит...

 Взвыла ором подкожным над городом сонным сирена,
Пусть сто тысяч умрут, а ваш идол надменен и глух.
Можно ужас пройти, чтобы “Было” не слить за бесценок:
Ты готов ставить карту на новый чудовищный круг?..