Одолень трава. Глава IV. Варкан Венок ромашек

Вечер выдался солнечным и тихим, птицы уже спели все свои песни и затихли в кронах деревьев, и ветерок тоже успокоился. Лес готовился ко сну..

До ближайшей деревни было еще несколько часов пути, как подсказывала Руте старая бабушкина карта, а  встречать ночь посреди тракта ей совсем не хотелось. Девушка  закинула Лютика себе на плечи и побрела  с большака в густой  лес, где уже собирались сумерки. Очень скоро деревья расступились, и путники увидели  небольшую  ромашковую полянку. Травница тут же объявила привал и принялась радостно обрывать цветочные головки, намереваясь сделать вкусный ромашковый взвар. А неподалёку она нашла кустики дикой лесной малины. До самих ягод было еще несколько месяцев, но вот свежие малиновые листочки вполне пойдут в дорожный чай.
Давно прошёл день весеннего равноденствия, и ночи стояли уже совсем короткие и тёплые,  поэтому уставшая Рута решила, что одного тоненького высохшего  поваленного ствола деревца ей, пожалуй, хватит для ночного костра. Для очистки совести она еще побродила по подлеску, подобрала  несколько сухих веток и отправилась готовить ужин.

 …Весело потрескивал костерок, в походном котелке подходила наваристая каша, сытый Лютик уже дремал, навалившись на ногу Руты, а вокруг них жила свою жизнь чудесная апрельская ночь… Девушка с улыбкой слушала костёр, искорки  которого улетали в небеса,  и мечтала. Она представляла себе, как совершенно неожиданно, где-нибудь там,  в каком-то далёком поселении на её будущем пути, вдруг случайно встретит своего воина… Или однажды он обгонит её  на дороге, а она, конечно, сразу узнает его и крикнет: «Господин, подождите!»
Но в тот момент, когда в её воображении сереброволосый уже остановил коня и почти обернулся, вдруг встрепенулся  Лютик, подскочил и уставился в темноту. Ушки его тот час встали торчком, а маленький хвостик мелко задрожал.
—Что, мышку почуял? — травница, улыбнувшись, потянулась погладить серого котёнка, но её рука внезапно замерла в воздухе.

Из черноты леса, совершенно беззвучно медленно выступила вперёд фигура. Человек шёл не спеша, опустив голову. А потом он поднял её и посмотрел прямо на Руту.
Как будто холодом враз пахнуло ей в лицо.
«Почему мне так страшно..»
Это был мужчина, довольно молодой и очень красивый.
«Пожалуй, и не часто встретишь в жизни таких писанных красавцев», —подумалось девушке. Светлые вьющиеся волосы, ладная, украшенная вышивкой  одежда, вот только ноги его почему-то были босы. Взгляд Руты остановился на них … И вдруг она заметила — ни одну травинку эти ноги  не примяли…
— Доброй ночи, красавица, — глухо раздался его голос.  — Холодно сегодня в лесу. Можно погреться у твоего огонька?
Так вполне мог разговаривать камень. Чтоб не выдать своего страха, девушка приветливо улыбнулась:
—Да разве же холодно, сударь? Впрочем, садись,— она, старалась, чтоб голос её не дрожал. — Места всем хватит!
Она встала и указала рукой на другую сторону возле костра, где лежал последний кусок разломанного деревца.
Гость улыбнулся ещё шире. Но ни шагу не сделал вперёд. Он медленно опустился на корточки ровно там,  где стоял, не спуская своего жуткого неподвижного  взгляда с травницы. Как раз на границе, где кончался свет от костра, и начиналась тьма опустившейся ночи, из которой он вышел. Как будто невидимая преграда не пускала его вперёд.
И тут  распушился Лютик и при этом заорал дурниной так низко и страшно, что Рута вздрогнула.
— Хороший котик у тебя,— голос красавца звучал в её голове абсолютно спокойно и безжизненно, а сам он по-прежнему не отрывал взгляда от девушки.— Умный! Знает, с кем не надо здороваться!
Девушка, медленно опустила руку в сумку, запоздало нащупала мешок с солью. Она опять забыла сделать круг…
— Кто вы, сударь? Чего вы хотите?— она говорила нарочито медленно, боясь, что голос подведёт её и сорвётся.
Ночной гость продолжал неестественно улыбаться:
—Странник. Как и ты. Замёрз. Устал. Одинок,— тут Руту передёрнуло от его манеры говорить короткими фразами, как будто он позабыл, как  люди общаются.  А мужчина слегка наклонил голову, и в этот момент луна, словно помогая Руте, осветила его. Девушка увидела в волосах ночного гостя кусочки слипшейся земли. Как у человека в голове может быть сырая земля? Если только… Если только он не лежал в ней…
  В тот же миг сердце травницы гулко прыгнуло:
«Варкан!»
И она пристальнее посмотрела на него.
Несомненно, это был именно он.

…Неупокоенный мертвяк, умеющий оборачиваться красивым парнем днём, привязанный к земле за свои прижизненные злодеяния охотник самой Чёрной Марны! Он и правда вечный странник и всегда голоден … Да только утолить его вечный голод, и то ненадолго, могут лишь  совсем юные девушки, чьи тела он поглотит под покровом ночи, а души заставит черным колдовством до скончания мира  прислуживать своей проклятой госпоже и нести зло в этот мир… Одно хорошо - днём варкан в обличии человека почти бессилен, а после захода солнца его, перекинутого, можно отогнать даже светом факела. И тут Рута посмотрела на последнее поленце для костра…
Улыбка наблюдающего варкана превратилась в оскал:
-Ах, ты пташка моя одинокая….Такая умная… Такая догадливая….
И он вдруг забормотал. Невозможно было разобрать ни слова в этом обволакивающем, потустороннем говоре, веки девушки стали тяжелеть, а глаза закрываться…
—Иди ко мне,—слышала она внутри себя чей-то призыв.—Здесь так тепло… Здесь не страшно … И больше нет страдания…Здесь только ты и я….
Девушка, не помня себя,  встала на четвереньки и, как во сне, уже чуть не поползла на коленях к варкану.
Лютик с диким воплем прыгнул ей на спину, вцепился в завязки плаща и , запутавшись в них, свалился на землю вместе с ним.
Выскочило из-под платья старинное бирюзовое бабушкино кольцо на нитке, что Рута носила теперь на шее, бликануло в свете луны, и отсветы его попали на варкана.
Он зарычал — уже совсем не по - человечески. Улыбка мгновенно сползла с его лица.  Глаза провалились, кожа вокруг них почернела и собралась, руки потянулись вперёд и оделись длинными тёмными когтями.. Из-под одежды его проступила бледно-зелёная с чёрными прожилками плоть мертвяка  .
Варкан ощерился — его длинные и тонкие, как иглы, зубы  клацнули в бессильной злобе:
— Иди..ко…мне… Согрей …меня….— вновь  прошипел он и протянул руку в сторону костра, но тут же одернул её, как только плоть его задымилась в отсветах пламени.

Рута поняла, что ещё несколько минут, и догорит последнее полено. .
Девушка судорожно стала рыться в сумке. Полынь, рябина, немного сухарей, баночка со специями — нет, ничего, чтоб добыть длительный огонь!

И тут грудь ей обожгло кольцо.  Рута сдернула верёвочку с ним с шеи — кольцо пылало! И это был не отраженный свет костра или луны, оно горело своим собственным белым сиянием!
«—Баба, дай колечко померить!
—Мала ты еще, подрасти сначала! - бабушка посадила маленькую Руту себе на коленки, стала плести косы ей и начала рассказ:
—Это кольцо, внучка, носила еще моя прабабка! А была она самой сильной жрицей Мелиасы Аквилона, копила в нём свет  Её и приумножала…
—А как копить свет самой богини, баба?
—Ну,  как-как, добрыми делами, конечно! Кто-то в сундуки богатства нажитые складывает, а кто-то в мире добро множит…»

«Мелиаса, прошу тебя, подари нам твою пресветлую благодать в эту тёмную ночь…»
И она что-то почувствовала. Страх вдруг покинул её! Как будто тепло прошло сквозь всё ее тело и устремилось к руке, в которой она держала бабушкино колечко.
Рута выпрямилась, вытянула руку с кольцом вперед, в сторону оборотня, и свет кольца тут же заструился световой волной  по всей поляне.
—Нет! Не-ет! Убери! Светлая! Проклятая!— варкан визжал и пытался заслониться руками, плоть его с шипением таяла на ярком свету. С диким воем он бросился в темноту за деревьями.  Еще миг — и его уже не было видно.

Травница опустилась на землю, она дрожала всем телом. Лютик тут же прижался к ней, и девушка взяла его на руки. Она уткнулась носом в его тёплую шерсть и беззвучно заплакала, враз на неё навалился и пережитый ужас, и чувство огромного одиночества… А бабушкино кольцо медленно затухало.
***************************************************
Рута с Лютиком на руках сидела до самого рассвета. Она была очень измотана и всё равно  боялась, что если только приляжет, то её тут же сморит сон… А вдруг оборотень вернётся? Но вскоре из-за кромки деревьев начал светлеть край неба. Наступал рассвет. Травница опустилась на землю, положила под голову дорожную сумку  и мгновенно провалилась в сон.

Был уже полдень, когда Рута, наконец, проснулась. Голова гудела, во рту совсем пересохло.
Котёнок сидел рядом и смотрела на девушку с укоризной.
— Да, да, знаю, всё, что ты мне хочешь сказать. Правильно, ругай меня,—хрипло сказала она.— Больше никаких ночевок без круга соли!

Травница быстро собрала вещи и затоптала угли. Птицы снова весело порхали с ветки на ветку, и совершенно не верилось, что здесь ночью чуть было не случилась настоящая беда.  Девушка ещё раз внимательно посмотрела в ту сторону леса, куда умчался варкан и, развернувшись, пошла к большаку.
Деревья расступились, впереди замаячила широкая  проселочная дорога, девушка выдохнула с облегчением и поспешила вперёд. Что-то подсказывало ей, что такие, как этот оборотень избегают больших дорог. Но, не дойдя каких-то пары десятков шагов, она вдруг остановилась. Лютик вопросительно мявкнул.  Ну вот, ну так она и знала! Девушка в сердцах швырнула на землю сумку.  Снова это противное гнетущее чувство внутри… Как будто бабушка с укоризной смотрит... Не сможет она теперь уйти, как бы не хотелось! Чует — варкан не успокоится. Раз не смог заполучить её,  значит, будет искать новую жертву . Тут же возродился ночной страх и мурашками прошёл по спине. Рута даже села и снова немножко поплакала. Вот почему это всё происходит именно с ней? Шла бы и шла… «Трусиха! Что ты за травница, если  от нечисти бегаешь…» Она упрямо встряхнула головой. «Ну и трусиха, и что? Сами-то не испугались бы?»- спрашивала она  невидимых собеседников. Всё в ней протестовало против  того, чтоб снова вернуться в эту часть леса…  Девушка посидела ещё немного, вытерла слезы и достала карту. Придётся, видать,  переупрямить свой собственный страх! Она уже не сможет просто продолжить путь.
Рута изучала карту, чтоб понять, где ближайшие поселения, куда бы смог отправиться оборотень. Раньше ей редко приходилось смотреть в дорожные карты, да что там говорить—никогда не приходилось, пока они с Лютиком не ушли в добровольное изгнание из Эдельвейса. И в первой же деревне стало ясно, что читает карты она очень плохо. Вот и сейчас, судя по полувыцвевшему рисунку на древнем пергаменте, местами подмоченному и изрядно  измазанному, было похоже, что в паре часов пути есть как раз одно село. И, конечно, идти нужно было вглубь леса. .
Обозначив цель, девушка подхватила котенка и снова повернула к лесному массиву.
**************************************************.
Рута прошла почти весь день, а села так и не было. —Земля что ли растянулась с тех пор, как эту карту начертили!!
Лютик лишь скептически фыркнул.
—Ладно…Видать опять мы промазали чутка.
Лютик мявкнул, и Рута была просто уверена, что он просил её в этом мявке не обобщать…
Девушка остановилась, посмотрела на солнце и снова  поспешила вперёд. Она шла без привалов и отдыха, и к сумеркам перед путниками, наконец,  открылась опушка леса перед селом, которое на карте носило название Сондуга.
Они свернули с околицы  ко дворам и тут же услышали крики.
«Опоздали!»— первое, что подумалось травнице.

Их глазам предстало редкое зрелище.

Прямо посреди центральной улицы шло побоище. Две толпы, мужчины и женщины, разряжанных, как на праздник, лубцевали друг друга стенка на стенку. Поодаль валялись перевернутые столы с разбросанным угощением и битой посудой.

Травница ошалело присела на пенёк. Она ожидала чего угодно, только не этого!  К ней тут же подбежала стайка ребятишек, и вразнобой принялись галдеть и рассказывать, что ещё несколько часов назад в селе гуляли весёлую свадьбу. Впрочем, по брани и выкрикам, что неслись от дерущейся толпы, девушка и сама уже об этом догадалась. Родня жениха и невесты яростно выясняла отношение. Кто-то орал про «гулящую девку», видимо, имея ввиду невесту, кто-то отвечал, что «ваш Белемир сам за девками ходок», Мужики уже катались, бабы визжали, дети восторженно ревели.
А поодаль, на ступеньках большой высокой избы, сидел на крыльце нарядный парень и, бессмысленно глядя по сторонам, мял в руках ромашковый венок новобрачных.
—Белемир?— тихо спросила Рута, подойдя к нему.
Он медленно  поднял голову. В глаза появилась осознанность. Травница села рядом и в руки парню сунула зачем-то Лютика. Впрочем, ни котенок, ни сам несостоявшийся жених не сопротивлялись. Руки Белемира тут же начали послушно гладить котика, а тот ответственно затрещал и стал массировать лапками колени человека.  Это нехитрое колдовство имело небывалых успех— жених вдруг схватился за голову, да как повалится на землю! Только Лютик и успел отпрыгнуть. Юноша рыдал без слёз. Рута опустилась рядом и коснулась его плеча.
—Он увёз…как привязанная пошла за ним…—сиплым надломленным голосом только и смог он рассказать. Травница обняла скрюченного жениха и стала баюкать его за плечи, как маленького:
—Кто? Кто увёз то?
—Красавец какой-то…Из гостей соседских…Вроде с той стороны реки… На лодке… Братья видели… А я… я даже не успел ничего…
Рута опустилась рядом. Варкан не смог бы переплыть реку, даже на лодке. Не отпустит его земля. Ходить ему только по одному её берегу.
— Как звали невесту?
— Лада… Моя Лада…
Девушка посмотрела на солнце и стиснула зубы.
Время уходило. До заката оставалось часа полтора, не больше. Она поднялась.
— Покажи, где река. Быстро.
________________________________________
Она плыла вниз по течению на комяге уже добрых пару часов. Ночь давно опустилась. На реке было совершенно тихо и спокойно. Как найти варкана в этой темноте? Плыть ли дальше? Или пристать и поискать на берегу? Усталая девушка  начала злиться. Проклятый мертвяк! Сколько времени потеряла…
…Когда они с Белемиром спустились к реке, под берегом они нашли брошенную лодку-долблёнку. А может кто из рыбаков  оставил её тут до утра. Комяга была маленькая, на одного человека, и травница велела Белемиру найти себе другую лодку. Только он отошёл подальше, как Рута вместе с Лютиком шмыгнула внутрь и оттолкнулась от берега.
Не сразу бедный жених понял, что девушка и не собиралась брать его с собой. Какое-то время он ещё бежал по берегу и всё кричал ей вслед.
...Тут  Рута увидела впереди что-то тёмное. Девушка подплыла поближе и под светом луны приметила на берегу полуразрушенный сарай. Он стоял почти у самой воды, видно, речка хорошо поднялась после снежной зимы. «Вот интересно, почему, если варкан боится обернуться при свете солнца или огня, луна не обжигает его в истинном обличии?…»
Девушка очень тихо пристала к берегу и, стараясь издавать как можно меньше шума,  потихоньку вылезла из лодки. Она шепотом наказала котенку сидеть внутри и не вылазить, а сама, стараясь ступать бесшумно, стала красться к сараю.
… Она резко открыла дверь и заскочила внутрь. Запах плесени и сырости тут же ударил ей в нос.
На соломе лежала Лада — белая, как молоко, в разорванном подвенечном платье, без сознания. Над ней нависал варкан — уже полностью почти  в своей истинном виде: длинные костлявые руки, игольчатые зубы торчат в разные стороны, глаза  — как  горящие угли.
Он резко обернулся на звук.
— Ты… — прошипел он с ненавистью. — Опять ты…
Рута не ответила. Где ты, вчерашний страх? Такое её зло взяло!
Она ухмыльнулась и подняла руку с кольцом.
Сияние вспыхнуло мгновенно — яростное, белое, и в сарае стало светлее, чем в самый солнечный день!
Опалённый со всех сторон, варкан взвыл, гигантским прыжком бросился в сторону зияющего окна, но навстречу, с улицы, через пролом прыгнул взъерошенный  орущий Лютик – и варкан, столкнувшись с ним, запнулся... Всего на миг...  И тут же загорелся. С кольца струился ослепительный белый ревущий огонь.
Варкан метался, охваченный пламенем, визжал, рвал на себе горящую кожу. Наконец рухнул, почерневший, скукожившийся, и затих.
Травница, не теряя времени,  подбежала и закидала его останки землёй. Потом нашла в углу старую прогнившую холстину и собрала в неё все, что осталось от оборотня.  Нельзя оставлять даже кусочка — иначе он обязательно вернётся.
За этим делом она не заметила, как Лада пришла в себя.
Девушка смотрела на Руту расширившимися глазами, потом перевела взгляд на стены сарая, свое порванное платье... По её глазам травница поняла, что невеста не помнила, что же с ней приключилось.
— Как же это? Где я?
Что было делать травнице? Она и рассказала юной невесте о её злоключениях. Услыхав, что она сбежала в разгар своей свадьбы невесть с кем, бросив Белемира, Лада упала на солому и заголосила.
— Ты не виновата, понимаешь? Он оборотень! Он умеет околдовывать, внушать, вот тебя и околдовал! Чуть не съел! Радоваться надо, что я успела!— и  Рута ободряюще улыбнулась девушке.
Но той было не до веселья. Прознав, что свадьба её превратилась в бой между роднёй, невеста горестно разрыдалась:
— Они не простят! Не поверят! Скажут, что... порченная... — прошептала она. — Что я предала Белемира... А я его с детства люблю... Не будет здесь мне жизни... И он не простит...
Травница, как могла, пыталась утешить бедную Ладу, и обещала пойти с ней в село и всё объяснить людям, но та её даже не слушала.

...Ночь шла на исход, а Руте до рассвета нужно было во что бы то ни стало закопать останки варкана. Пообещав горюющей Ладе, что мигом вернётся, и, наказав Лютику сторожить невесту, травница вышла из сарая и побежала прочь от берега к лесу, чтоб найти место, где точно никто не набредёт на останки оборотня. Она старалась сделать всё быстро, как только возможно. Нашла корни дерева в песке, где было мало травы, куском ветки помогая себе, сделала подкоп под корни, засунула туда холстину, и всё это засыпала снова землей и песком. Потом положила руки на ствол дерева и попросила его крепко-накрепко держать оборотня и не выпускать его из свей темницы...
И скорей бросилась бежать обратно к сараю. Навстречу ей, подкидывая к верху пушистый серый задок, со всех ног скакал котенок и тревожно мяукал на всю округу. Сердце Руты упало. Она подхватила на бегу Лютика и понеслась к сараю.

Влетела в него.

Лады не было. Сарай был пуст.

Травница выскочила на берег реки.
Никого. Только комяга одиноко лежала на берегу. Рута огляделась. Начало светать, и ниже по течению она увидела большую черную скалу, выступающую из тумана. А на ней, на самом краю отвесного каменного пальца — маленькую белую фигурку. Понимая, что не успеет, ругая на чём свет стоит свою медлительность  и невезучесть,  она всё равно побежала к скале.
Как дальше жить… Разве поверит кто, что заколдована была, и не помнит ничего…Что не парень красивый её с собственной свадьбы сманил, а упырь нечистый околдовал, чтоб тело её пожрать, а душу Марне на потеху отдать… Как судачить буду злые соседки ей вслед…
Куда скрыться от позора… Даже мать родная, поди, её теперь и не примет… Как без Белемира любимого по миру ходить?

Лада подошла к краю обрыва и посмотрела в чёрный омут, клубящийся смертельным водоворотом… Губы её зашептали:

—Матушка-Вода,
Чёрная река!
Не боишься ты
Ни ветра, ни вихря,
Ни страстей, ни боястей,
Огради же меня
От горя, позора,
От худых оговоров,
Тело моё возьми
Мавкой меня оберни.
Будьте мои слова
Все с-исполна
Крепки да лепки,
Крепче Камня Подземного,
Крепче меча кованного
Мавкой обернуся,
Рекой завернуся,
Отныне а до веку никого не убоюся!

Она закрыла глаза, не чувствуя больше, как по щекам её текут слёзы и наклонилась вперед, чтоб сделать шаг в ничто, чтоб навсегда перестало сердце её раздирать горе…

В этот момент из-за деревьев выскочил Белемир.
Он не кричал. Просто побежал и в последний момент быстро, отчаянно обхватил её сзади, прижал к себе так крепко, что она задохнулась.
— Ты моя отрада, — хрипло сказал он ей и зарылся  в волосы девушки. — Без тебя мне свет не мил. Хоть с кем ты там была… Хоть что делала… Только будь со мной. Пожалуйста.
Лада зарыдала — громко, навзрыд — и вцепилась в его рубаху.
—Да ни с кем она не была! Твоя она вся целиком, не сомневайся! Фух!- запыхавшаяся Рута опустилась на землю.
А вечером на следующий день в селе снова была свадьба. Битую посуду заменили на новую, лихо отплясывали деревенские парни с подружками невесты, а  Рута сидела на завалинке и по седьмому кругу  рассказывала старикам и детворе про ночные приключения. Говорила она громко, медленно, словно  сказ сказывала, чтобы услышали все:
— Мелиаса открыла мне—то был варкан! Слуга Чёрной Марны. Жуткий силы оборотень! Он околдовал нашу Ладу, ни одна другая девушка не устояла бы  перед его мертвячей силой! Но такая сильная любовь у ваших Белемира и Лады, что не справился варкан! Сманить-то сманил, околдовал, оглушил, сознания полишал, было, а толку то! Хотел, значит, уже подзакусить, наклонился над Ладой, а тут  таким светом ромашковый венок невесты засиял, что тут же его,окаянного, и сжёг! Всем же известно, что пресветлая наша матерь – богиня Мелиаса выбрала ромашки своими цветами, ими мы любовь нашу показывать можем! Но только любовь должна быть — искренней! Слава Мелиасе!
И люди тут же подхватили:
— Слава Мелиасе!…

А потом травница подошла к Ладе, взяла её  ладони в свои и шепнула ей, чтоб никто не слышал:
— Ромашки, конечно, просто цветы … Но предвижу я, отныне это хороший оберёг для тебя и для дома вашего — простой букет полевых ромашек. Или венок. Вешай над дверью, ставь у кровати, носи в волосах. Ромашка — цветок правды. А Мелиаса с нами повсюду, если мы по правде и по любви живём!
Лада, улыбаясь,  кивнула, и слезинки радости блеснули в её глазах, как маленькие драгоценности...

А потом кто-то притащил с поля ромашки. И вот уже целый ручеёк девушек льётся в хороводе, и у каждой на голове ромашковый венок.
Парни втыкали цветы за ремешки на картузах, старухи улыбались и шушукались, вспоминая молодость, и подмигивали дедам.
Что говорить—свадьба вышла знатной!

...Рута, тихонько отойдя в сторону от разгулянья, прижала к груди притихшего Лютика и посмотрела в темный лес.
Где-то там, в густых ельниках, снова опускалась ночь.
И кто знает, сколько ещё таких, как варкан, ждут своего часа на её пути… Девушка уселась на полюбившийся тёплый пенёк, подпёрла рукой подбородок и, глядя на звёзды, снова стала грезить… Теперь сереброволосый воин уже не просто догонял её на большаке — он  спешил спасти её от целого полчища нечисти… Девушка мечтательно улыбалась…
— Мырр, — тихо напомнил Лютик.
— Знаю, знаю, — улыбаясь, ответила Рута. — Завтра мы обязательно отправимся дальше. Но это будет завтра!
Она посмотрела на север. Где-то там, в Серебряных горах, был тот, с кем не сравниться ни одному герою Верды….
В голове её сами собой начали рождаться строчки новой песенки, и травница принялась тихонько напевать:

В жаркий вечер у реки,
Где всегда прохлада,
Заплетает узелки
В  венок ромашек  Лада.
Из соседнего села
Красавца увидала.
В голубых его глазах
Она совсем пропала…

И сердечко пляшет,
А он призывно машет,
И река уносит
Тот венок ромашек…

С детства самого она
С пареньком дружила.
Позабыла в тот же миг
Парнишку  Белемира.
Ей красавец нашептал
Сладостные речи,
И как в омут с головой
В  жар любовной встречи…

Колдовская сила
Разум замутила,
И венок ромашек
В речке закружила…

Но не ведала она,
Что обман сочится,
И в речах медовых  тех
Лишь беда  таится.
Белемир с тоской глядел,
Сердце разрывалось,
Как любовь её  в реке
Веночком  растворялась…

А река дымится,
А туман стелИтся,
А венок, как камень,
На дно реки ложится…

А красавец тот чужой
В полночь растворился,
Словно призрак над водой,
В тёмной ночке скрылся.
У реки стоит одна
Лада молодая,
О потерянной любви
Горько размышляя.

И вода искрится,
И стоит девица,
От стыда и горя
Хочет утопиться…

Как могла я позабыть
Друга  Белемира,
Как теперь на свете жить
И ходить по миру,
Лучше прыгнуть мне теперь
В омут с головою,
Наказание моё –
Мавкой быть речною.

И манИт водица,
Омутом клубится,
И с крутого бережка
Прыгает девица…

аааа-аааа

Но в последний миг её
Руки удержали.
И к груди что было сил
Девушку прижали,
И промолвил Белемир,
И внимала Лада
Без тебя мне свет не мил,
Ты моя отрада!

И звезда моргнула,
И луна всплакнула,
И венок ромашек,
Речка им вернула…
аааа-аааа

Лютик протестующее фыркнул.
Рута засмеялась, поцеловала котёнка в нос и сказала:
— Ну и что, что всё совсем не так было… Понимаешь, друг мой, Лютик, самое главное то никто и не узнал… Где любовь глубока, там  прощение безмерно! Ведь Белемир и не ведал, что Лада околдована! Думал—просто с красавцем чужим сбежала...А вот, поди ж ты… Не обозлился, не возненавидел! Всё готов был забыть… Разве это не самое настоящее волшебство?— она улыбнулась и снова посмотрела на звёзды.
— Может, и для меня однажды случится чудо?...
В чистом ночном небе мигнула яркая звездочка и сорвалась с небес, падая в сторону Серебряных гор…
******************

—Мой господин, поймите, вы были ослаблены ранением, я просто обязан был вас немного поберечь! Только прикажите, и я…
Но герцог вдруг вскинул руку, прерывая его на полуслове.
— Хватит, Борей. Я уже всё понял про твои «заботливые» уловки. Больше я не нуждаюсь в твоих услугах  и помощи в этом вопросе! Я отправляюсь искать её сам! И я  уже знаю, как её зовут—Рута! Ты не удосужился даже имени её узнать! Так что не вздумай опять «поберечь» меня, не испытывай моё терпение – оно не бесконечно!
«Фух! Пронесло!»— Сенешаль откашлялся, пряча усмешку, и поклонился с преувеличенной почтительностью:
— Ваша светлость, в таком случае позвольте дать скромный совет от верного слуги, который не раз вытаскивал вас из... эээ... королевских неприятностей. Если уж вы решили ввязаться в это маленькое приключение лично—  отправляйтесь лучше под видом простого человека, на лошади. Без эффектных драконьих полётов. Иначе пол-Аквилона взвоет: «Серебряный дракон вернулся нам мстить!» А чёрные и их прихвостни обязательно распустят слухи, что серебряные,  не иначе, решили тряхнуть стариной и для разминки  планируют захватить  пару человеческих провинций… Кто его знает, как там обернётся дело, нашему дому не нужна вся эта возня накануне коронации!
Дрого расхохотался — коротко, но искренне.
— О, Великий Дух Небес, Борей, ты меня знаешь лучше, чем я сам. Дело говоришь! Да и…Моя Белая Тень давно заскучала в стойле, а я изрядно устал от этих  «дипломатических» засад. Какое счастье снова отправиться в путь! Да и повод хороший!  Только помни, если кто-то из твоих перестраховщиков снова решит меня «поберечь» — я лично приморожу его к земле прямо в сапогах.
  Борей хмыкнул, явно довольный, что всё так обернулось:
— Будет исполнено, мой господин. Запасы, лучшее оружие, ваш меч, деньги на расходы. Я все сейчас же прикажу доставить в вашу усадьбу к подножию гор. И, раз вы не хотите взять с собой отряд, напишу вам депозиты в гномьих банках, где вы всегда сможете пополнить запасы золота. Вы еще так молоды и мало знаете людей, мой господин…Золото! Оно откроет вам любые двери в их мире и развяжет многие языки! Да и ... хм... пойдёт на «подарки» для девицы. В общем,— всё будет готово. Надеюсь, вы быстро найдёте девчонку и сможете оплатить ее доброту. И вернётесь домой.   Главное — не потеряйте от неё голову, мой господин!
Герцог фыркнул, хлопнув сенешаля по плечу так, что тот чуть не покачнулся.
— Потерять голову?? Я? От  расчётливой девчонки? Ты шутишь! Мало ли их тут было! Все эти очаровательные куклы с милыми улыбками — одинаковые, только имена да волосы у них разные!  И всегда прячут за корсетом  интригу и кинжал!  Вот и посмотрю, что это за Рута такая и зачем ей сдалось меня спасать. В лучшем случае — увидела дорогой наряд и понадеялась на хорошее вознаграждение! Вспомни  её плащ, девчонка явно переживает не лучшие времена. В худшем- её подослали к нам в нужный момент. Что ж, дворянин должен всегда уметь быть благодарным в любом случае, не важно, кто тебе помог. И довольно болтовни.   Марш готовить коня и припасы! Время не ждёт.
На рассвете Дрого стоял на краю Утёса.  Отвесная скала нависала прямо над бездной.  Внизу клубились тучи, а сквозь них проглядывали острые пики скал — будто клыки неведомого чудовища, готового проглотить любого, кто осмелится посмотреть вниз. Ветер завывал и  яростными потоками вырывался из  бездны, словно приглашая на безумную дуэль. Одиночные снежинки кружились в рваном танце, а внизу бушевала настоящая  ледяная преисподняя.
— Ну что, бездна, — пробормотал герцог с хищной ухмылкой, — Скучала по мне?
Борей, сенешаль, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась лёгкая тревога.
— Вы уверены, господин? — в который раз переспросил он. — Я всегда боюсь, когда вы стартуете отсюда. Ну, что за блажь в самом деле! Пасть Преисподней не прощает ошибок, вы же знаете это!
Дрого усмехнулся, поправил плащ и бросил взгляд вниз.
— Глупый бескрылый червяк!— вдруг оглушительно закричал он. —Ты никогда не поймёшь! Когда подчиняешь себе северные ветра, рожденные в Бездне, становишься повелителем неба!
Дрого, смеясь,  быстро стал снимать с себя одежду. Бросил в руки Борею серебряную фибулу, которую тот ловко поймал. И вдруг подмигнул своему сенешалю: —  А  ошибки — это когда обманываешь своего господин!
И в тот же миг разбежался и спрыгнул с Утёса.
Сенешаль только покачал головой.
— По крайней мере, пусть ветер будет вам попутным, — пробормотал он.

На мгновение мир замер. Дрого камнем летел вниз, навстречу ревущей бездне, ледяные потоки били в лицо, вырывая воздух из его лёгкий. Ветер свистел в ушах, а внизу, сквозь клубящиеся тучи, уже проступали острые скалы — те самые, о которые разбивались молодые наследники, не сумевшие разбудить свою драконью кровь.
Но Дрого не собирался разбиваться.
Он закрыл глаза— и позволил магии хлынуть сквозь жилы. Синие молнии тут же вылетели из бездны к  небесам.
— Да помилует меня Великий кузнец, —осенил себя Борей, глядя , как молнии бьют снизу вверх, —Сколько уже видел, а всё не привыкну.
 Тело Дрого замедлилось в падении,  затрещало, окутанное синими сполохами, стало увеличиваться и покрываться мощными  мышцами,  кости перестраивались и удлинялись, кожа засеребрилась чешуёй, а за спиной быстро росли и разворачивались крылья, способные укротить даже самый яростный шторм.
И Дрого снова открыл глаза, но увидел мир уже как дракон. И это был уже другой мир.  Он стал видеть и слышать лучше, чем любой зверь Верды,  а воздух вокруг него был густым и плотным океаном.
Мощный взмах — и падение превратилось в стремительный взлёт. Дрого поймал воздушный поток, и тот сам поднял его над скалами.
Он обернулся в полёте. Далеко на краю утёса ещё  виднелась крошечная фигура Борея. Он поднял руку в прощальном жесте  и замер— благословляя столь безрассудный старт. Дрого усмехнулся (насколько это вообще возможно в драконьем облике) и развернулся к горизонту.
Серебряный дракон снова расправил крылья, поймал другой  восходящий поток и рванул вверх, пронзая облака, как стрела. Ветер свистел вдоль чешуи, морозный воздух обжигал ноздри, а внизу, под ним, простирались бескрайние северные земли: белые скалы, извилистые замороженные реки, далёкое поселение, где домики были похожи издалека  на рассыпанные бусины.
Он летел на юго-восток — к подножию Серебряных гор. К приграничному посёлку, где его ждали его верная Белая Тень, припасы и дорога в сторону Эдельвейса. Где-то там, среди незнакомых улиц и чужих лиц, скрывалась его загадочная спасительница. И теперь он найдёт её — во что бы то ни стало.
Серебряный дракон издал низкий, гулкий рык — не то вызов, не то обещание — и устремился вперёд, рассекая небо.

продолжение следует...