Госдура

В суконных дебрях за фасадным блеском,
Где дух живой давно истлел и смолк,
За вычурным, помпезным занавесом
Свой пир справляет ненасытный полк.
Там под сурдинку выцветших законов,
В плену высоких кресел и трибун,
Раздался хруст имперских легионов
И шелест обесцененных фортун.


Нажал на кнопку — и судьба в обрыве,
Печать притиснул — и закрыта дверь.
В заносчивом, восторженном порыве
За правду выдают любой промер.
Там Госдура, в угаре словоблудья,
Ткет саван для невысказанных слов,
Пока молчат тяжелые орудья
В тени своих карающих узлов.


Сытые лики в глянцевом тумане,
На языке — державная труха.
Они купаются в чужом кармане,
Не видя в том ни капельки греха.
Запреты множатся, как плесень в склепе,
Где каждый вдох — по форме и статье,
И мы плывем,
По мутной и отравленной реке.


Там чеканят шаг бумажные солдаты,
Скрепляя ложь сургучною виньеткой,
И падают закаты на палаты,
Где совесть стала птицей в тесной клетке.
А за окном — бескрайняя Россия,
В немом укоре скорбных деревень,
Где ждут, когда усталая стихия
Разгонит эту призрачную тень.


Но молот бьет, и множатся декреты,
В безумстве меря силу и размах.
Они крадут весну, крадут рассветы,
Оставив только горечь на губах.
Олимп из пустоты и позолоты,
Где мысль мертва, а истина — зола.
Вот так в слепом кружении охоты
Страна живет под росчерком пера.