Являя

Настало

В осеннем сумраке печали
я слышу звуки тишины.
Ещё вчера они кричали,
не будет что конца войны.

Настало время пораженья,
принять его и есть конец.
Начало грусти восхожденья
и вакханалии венец.

Литавры бьют, а миру лавры,
непогрешимости салют.
Умыты с головою Мавры,
грядёт над преступленьем Суд.

И всё становится на место
согласно выводам Суда.
И всё по совести и чести
свершилось с вами, господа.

Без уважения с презреньем
я констатирую финал.
Вы, принимая с раздраженьем,
молчите… верно предсказал.


До фени

А мне до фени рассужденья –
живее Ленин всех живых
и коммунистов убежденья,
что, перемалывая жмых,
народ ввели весь в заблужденье.
Он верит вам сто с лишним лет,
купаясь в сказке, искаженье –
тьму принимает он за свет.

Идёт покорно на закланье
и служит верно сатане –
своё справляет он желанье
убийцей быть вновь на войне.
Идут, бредут как в наважденье
и загрязняют синеву.
Мне их до фени рассужденья.
Я собственным умом живу.


Являя

Дышу озоном в зимней стуже –
становится в Душе легко.
Нечаянно я обнаружил,
что вижу так я далеко
за горизонтом осмеянья
во всей нелепости тоски
и невесёлого влиянья
на все прыжки и все броски.

И в однозначности степенства
да под весёлый шум берёз.
На лыжах слаломного бегства
и окруженья чёрных грёз
на светлый остров одичанья,
где будто шелестит листва
в бедовый день с утра венчанья.
Где распростёртая молва

вновь обнажила несуразность
из безымянности скупой.
Не сумма, а всего лишь разность,
что исчисляется толпой
из оголтелых отморозков
коммунистических идей,
щетинятся, являя борзость
из оскудевших новостей.