Телефон

Он рвет бинты, сдирает глянец кожей,
И марлю смывает в кухонный поток.
Он ищет то, что на него похоже,
Но вместо сердца — тонкий проводок.

Под слоем шелка, за фальшивой дверью,
Закрытый герметично на затвор,
Врастает в плоть, не подлежа поверью,
Звонящий непрестанно дисковый прибор.

Там нет души. Там матовый и древний
Трясется корпус, вгрызшись в маету.
Он дребезжит в костях, в крови как в древе,
Переходя незримую черту.

А рядом — на засаленном листке,
Приклеенном к ребру кривым ошметком,
Инструкция в заломанной руке
Мигает синим почерком нечетким:

«Для жалоб — ноль. Молитвы — на шестерку.
Для вечной жизни — платный протокол.
Всю вашу чушь, грехи и оговорку —
Сливайте в спам, в технический прокол».

«Рекламный блок — по номеру на коже.
Заказ чудес — бесплатно больше нет».
И он кричит, но вымолвить не может,
Что оператор выключил всем свет.

А Бог-электрик дернет за рычаг,
И выбьет фазу, резко и ретиво.
Зажжется медь в обломанных лучах,
И треснет лампочка — сухо и брезгливо.

Рассыплется вольфрам, остынет газ,
Исчезнет всё, что грезилось в тщете.
Лишь бесконечный вызов через глаз —
В остывшей, заземленной черноте.