Двое

Море бросается на берег, стирает следы,
оставляет пену,
рассыпает брызги осколками забытых клятв.

Чайки кружат над водой, парят,
бросаются вниз,
хватают добычу,
кричат — резко, требовательно, беспощадно.

Ветер ловит облака, рвёт их в клочья,
смешивает с дымом далёких костров,
тащит над морем,
над скалами,
над маяками.

Камни на берегу молчат —
обточены веками,
гладкие, холодные,
хранят память о штормах,
о кораблях, исчезнувших в тумане.

Здесь, в дюнах,
спят вещие сны, что древнее людей.
Коснёшься земли — узнаешь:
где начинается путь, там кончается свет.

Двое идут вдоль кромки прибоя —
рука в руке,
взгляды — в даль,
дыхание — в унисон.
Они не говорят, но волны шепчут за них:
«Навсегда».
Тень птицы проносится над песком,
мелькает,
исчезает.
Он останавливается,
достаёт из кармана камень —
гладкий, но с выгравированными инициалами.
Бросает в море.
Она улыбается:
«Теперь он будет лежать там, пока мы не вернёмся».

Но море уже тащит его прочь,
дальше,
дальше,
в глубину,
где нет ни обещаний, ни «навсегда».

А они идут дальше,
не замечая.