Лохованский романс

Князь Григорий Александрович Хованский (1767—1796) — русский поэт и переводчик
 
                РОМАНС

                Намедни в рощице гуляя,
                Где птички порхали одне,
                Там песни соловья внимая,
                Вдруг что-то грустно стало мне.

                Невольным образом вздохнувши,
                Я с горя к речке подошел,
                ...

                Луна свой вид изображала
                В студеной зеркальной реке
                И тихи воды посребряла,
                А соловей пел вдалеке.

                То громко пел, то очень нежно,
                То жалобно он тосковал.
                Я, слушая его прилежно,
                В задумчивость глубоку впал.

                Меж тем он, в рощице летая,
                На дуб ветвистый прилетел,
                И, душу томну услаждая,
                Еще, еще нежнее пел.
                ...

                Она вечор мне изменила!
                Я муку лютую терплю;
                Она другого полюбила,
                А я так всё ее люблю!"

                Пропел и полетел тихонько
                Неверную свою искать;
                А я, вздохнув, пошел легонько
                Домой по милой тосковать.

                <1796>


*******

Лохованский романс
(пародия-фантазия)

Намедни в рощице гуляя,
Где птички пОрхали одне,
Я сел под кУстом, отдыхая,
И что-то тошно стало мне.

Тягчайшим образом срыгнувши,
Я облегчил свою тоску.
И, самогона хлобызнувши,
Изъел колбаски пол-куску.

Луна тотчас изобразила
Чего-то в зЕркальной реке.
Успев к закрытью магазина,
Пел агротехник вдалеке.

Он пел то ласково, то злобно,
То выл, как кто его пытал...
Я, слушая его взахлёбно,
Ногами грустно топотал.

Меж тем, по рощице блуждая,
Он на меня, упырь, набрел.
И, колбасу мою съедая,
Ещё прелестнее запел.

Ему остатнее наливши,
Я был кивком благодарён.
И, мухомором закусивши,
Такую речь задвинул он:

- Вечор мне баба изменила,
Я муку лютую терплю.
У ней - ни кожи и ни рыла...
А я так всё её люблю!

Сказал - и похилял тихонько
Другую, видимо, искать.
И долго слышалось в потёмках
Его мне пение опять.

Невольным образом вздохнувши,
Я с горя к речке подошёл.
И, с наслажденьем утонувши,
РыбУ на дно кормить пошёл.