Моя душа летит за грани бытия

Моя душа словно комета,
Летит за грани бытия.
В потоках призрачного света,
Теряю очертанья я.
 
Сквозь мглу холодного пространства,
Где гаснут вечные огни,
Вне рамок земного убранства,
Считаю пройденные дни.

Хвостом из звездной белой пыли,
Черчу на небе письмена.
О том, что мы внизу забыли,
Очнувшись от земного сна.
 
Меня не сковывает время,
Не держит плоти тяжкий гнёт.
Я сбросил тягостное бремя,
И устремился в свой полет.

Там, где рождаются туманности,
В тиши нетронутых пустот,
Нет места лжи и многогранности —
Лишь чистый истины оплот.
 
В объятьях вакуумной бездны,
Сгорая в правильном огне.
Я слышу шепот бессловесный,
Что вторит вкрадчиво во мне.

Пусть путь мой краток и неистов,
Как вспышка в зеркале ночном.
Я в этом космосе лучистом,
Мечтаю только об одном:
 
Рассыпаться сияньем вечным,
Смешав свой след с морской волной.
Стать в этом цикле бесконечном,
Самой Вселенной, не собой.

И вот он, предел спирали — точка, где стирается само понятие движения. Больше нет "я", есть лишь чистое наблюдение. Рассыпаясь, я становлюсь взглядом, который видит без глаз.
         Частицы моего существа, теперь — фотоны, пылинки, квантовая пена, разносятся ветрами солнечных систем и беззвучными взрывами в сердцевинах галактик.
          Я — в каждом отражении света на грани чёрной дыры, где закручивается и мнётся ткань реальности. В холодном мерцании пульсара, что отсчитывает ритм, неподвластный ничьим часам. Я — тишина между нотами в симфонии мироздания, пауза, которая придаёт смысл звуку.
          Моё сознание, растянутое до тончайшей паутины, чувствует биение далёких звёзд, как пульс на собственной несуществующей руке. Нет больше разделения на созерцающего и созерцаемое. Я — и тёмная материя, невидимым каркасом пронизывающая всё, и короткая жизнь мотылька на забытой планете. Я стал процессом, а не сущностью. Горением, а не пеплом.
           В этом исчезновении обрёл бесконечную полноту, ибо растворился во всём, что есть, было и будет. И когда в какой-нибудь капле росы на далёком зелёном мире отразится созвездие, я буду этим отблеском. Когда ребёнок впервые посмотрит в ночное небо с немым вопросом, я буду этим порывом. Цикл не прервался. Он лишь вышел за пределы петли, освободился от формы, от последнего намёка на "себя". И Вселенная, вздохнув, продолжает своё вечное становление. Теперь я — этот вздох. Я — само это движение. Не песчинка в космосе, но космос в каждой песчинке. Не комета, пролетающая в пространстве, а само пространство, через которое вечно летят кометы.