Нуда па Квантуну

Вось! Ізноў мяне трымаюць.
Нават Ваня засьцярог.
Стромна! – кажа. Нездарма я,
Быццам, цьмяны Казярог.
Па дыплому… А па справе,
Я ж – з памежнікаў Стралец.
І таму – бадай, яскравей.
Як апараны гулец.
Валя мне нацерла карак.
За клашара здыхату.
Каб не гнаў дурным Макарам
За Мажай сваю лухту.

22.03.2026
PS:
Зашло к нашему перекиду с Ваней Ж.
Там мы слегка и о Мове погутарили (он – чуток и по-украински пошутковал).
А с «Квантуном»...
Квантун (с ниндзя) я упомянул в предыдущем, пока не предъявленном. Ежели кто не ведает где такое место находится (подзабыв о Квантунской армии), отсылаю к вершу Игоря Северянина («Тоска по Квантуну», 1904).

О, грёза дивная, мне сердца не тирань! –
Воспоминания о прожитом так живы.
Я на Квантун хочу, в мой милый Да-Лянь-Вань
На воды желтые Корейского залива.
Я в шлюпке жизненной разбился о бурун,
И сердце чувствует развязку роковую…
Я по тебе грущу, унылый мой Квантун,
И, Море Желтое, я по тебе тоскую!..

Кстати, с этого вирша (в эпиграф) зачинает свой роман «Квантун» некто Леонид Дроздов. Судя по всему, любитель той экзотики. Ибо, помимо этого «ориенталистского романа» из- под его пера вышел (по крайней мере) и «Закат над Квантуном»:

Пролог
В день, когда во Франции отмечали 113-ю годовщину взятия Бастилии, а в Венеции обрушилась кампанила собора Святого Марка, в Киеве решалась судьба одного молодого человека…
Влиятельный господин прошелся по просторному кабинету и не спеша, по-хозяйски, опустился в высокое дубовое кресло, однозначно говорившее о большой важности и больших амбициях. Это был приличных лет мужчина, порядочно богатый и чрезвычайно честолюбивый, давно покинувший службу, но, тем не менее, оставшийся в тесных сношениях с самыми видными государственными деятелями России современной эпохи. Нередкие встречи с первыми лицами Империи продолжительностью не отличались, однако же сановитые мужи нашего Отечества считали едва ли не своим долгом по приезде в Киев непременно посетить добродушного непотиста. Быть может, он тем располагал к себе министров и сенаторов, что, обладая широчайшими связями и, главное, властью, помогал им бескорыстно, без всякого меркантильного умыслу. При этом он всегда мог обратиться за их помощью, и они ему, как правило, не отказывали.
Нынче перед ним стоял субъект весьма незначительный: судебный следователь Бульварного участка Воскресенский. Кондратий Яковлевич (так звали Воскресенского) безуспешно пытался изобразить беспечность, что; не скрылось от цепкого взора влиятельного господина (будем называть его так).
– Что же вы стоите, голубчик? Присаживайтесь! – хозяин дома сделал великодушный жест рукою. На мизинце сверкнул золотой перстень с латинской литерой «G».