Ирландский венок сонетов

1
Эй, кто там из своих земель
Изгнал Всех змей, поставил Эль
И на холмах уже раскинул Белфаст?
Как звать? А, Патрик? Заходи,
вокзал Тебя заждался.
Герой, что змей зачистил честь по чести.
Ты шёл с холмов, где вереск и гранит,
Где каждый камень помнит кельтский ход.
Но змеи не шипели — был забыт
Тот древний страх, что в море уползёт.
Ты выгнал их, а что взамен?
Мосты Между землёй и небом, дождь и сталь.
Теперь на месте гнёзд — колёс хрипы,
И Белфаст тянет к югу сталь и даль.

Но прежде чем уйдёшь за новый форс,
Ты мне оставь последний свой вопрос.

2
Ты мне оставь последний свой вопрос —
Всех змей, поставил Эль и раскинул Белфаст?
Не змей, а люди ползают всерьёз,
Им что твой посох, что речной причал?
В Ольстере западня, в Ленстере — суд,
А где же справедливость, Патрик, а?
Ты изгнал гадов, но они живут
Внутри, где совесть — как у маяка свет.
Белфаст стоит на чёрном корабле,
Что никогда не выйдет в океан.
Докеры пьют, и кит встаёт во мгле,
Как будто ты не справился с одним.
И между двух земель — не мост, а нить.
Как дальше жить? Учи нас говорить.

3
Как дальше жить?
Учи нас говорить — Как звать? А, Патрик?
Заходи, вокзал Тебя заждался.
Герой, что змей зачистил честь по чести.
Ты покровитель, но твой голос стал
Не слышен там, где взрывы и бетон,
Где вместо пастыря — стальной битюг.
Ты превратился в бренд, в хмельной паб-клон,
В зелёный цвет на флаге между вьюг.
А между тем в твоём святом пруду
Всё тот же кит — не выгнан, не убит.
Он из пролива вышел на беду,
И север с югом снова не спит.
Ты звал к огню, а мы пришли к воде.
Скажи, что делать с этой ерундой?

4
Скажи, что делать с этой ерундой —
Тебя заждался. Герой, что змей зачистил честь по чести.
Они вернулись, только под водой,
Им Ирландское море — дом и крест.
Ты посохом по суше — бил и гнал,
А по воде прошёлся только слух.
Теперь гарпунщик в Белфасте восстал,
И он не Патрик, он — Ахав, пастух
Не змей, а кита, белого, как снег,
Что снится по ночам и докеру, и лорду.
Они выходят в море — человек
И кит, и вечный спор о правде, о гордыне.
Им не нужны ни посох, ни слова.
Им нужен ты, но ты — уже молва.

5
Им нужен ты, но ты — уже молва
— Твой посох — древний артефакт, но вдруг
Он превратился в ложку, в поварёшку, в нож,
В гарпун, что в море посылает звук.
Кто нынче правит душами?
Шеф-повар, Что в Лондоне открыл свой третий зал.
Он мечет гром, он выгнал всех из шоу,
И гостю слово «сыро» — как провал.
Его зовут Рамзи, рыжий бог Кухонного огня, что не погас.
Он из Шотландии, но пересёк Пролив, и стал для всех, как твой указ.
И если ты изгнал змей навсегда, То он их жарит на сковороде.

6
То он их жарит на сковороде —
Меж двух земель солёная стена.
Он пересек её в обоих направлениях,
И носит чёрный фрак, как знак ордена.
Его не волнует, чей там трилистник,
Чья корона, чей кельтский узор.
Он — племя, у которого один язык:
«Подано!» — и зал встаёт в упор.
В его руках нож — как твой посох был,
И разделяет он не змей, а суть:
Где правильно, где пересол, где пыл,
Где звёзды Мишлен светят в добрый путь.
А остров смотрит, как уходит кит,
И как Рамзи на кухне говорит.

7
И как Рамзи на кухне говорит —
Из Белфаста выходит капитан,
И в трюме вместо кильки — динамит,
А вместо штурма — кулинарный план.
Он тоже рыжий, тоже родом из тех мест,
Где Патрик змей гонял, а ныне — верфь.
Но он не стал шеф-поваром, он — крест
Над морем, что разорвано теперь.
Он ловит кита, но не в тишине,
А под аккорды бомб и тишины.
И на корме, на северной волне,
Стоит вопрос, забытый у стены:
А можно ли изгнать из моря тьму,
Когда на суше не утихла кутерьма?

8
Когда на суше не утихла кутерьма —
А Гордон Рамзи — повар, а не друг.
Он выгнал змей из кухни, но дома
У каждого свой змей, свой личный круг.
Он — новый Патрик, только вместо жезла
У него нож, сковорода, фламбе.
Он не из тех, кто слёзы льёт у трэзла,
Он учит жить на кухне, не в избе.
И если ты, святой, глядишь с небес,
То он глядит из телеэкрана.
Кого послушать нам? Один исчез
В тумане лет, другой — в огне рейтинга.
Но между ними — Ирландское море.
А в нём — ответ на наш с тобою спор.

9
А в нём — ответ на наш с тобою спор —
Они кочуют между двух земель,
Как корабли, что делят коридор
И не выходят ни на ту, ни на эту мель.
Рамзи — из Шотландии, но дом — в Лондоне,
Капитан из Белфаста — в океан.
А ты, Патрик, стоишь на корме,
И держишь посох, как в тумане ран.
Им не нужна земля, где нет змей,
Им нужен берег, где есть глубина.
Они — народ, который не добрей,
Но честней, чем любая из сторон.
И если их спросить: «Чья сторона?» —
Они покажут на волну.

10
Они покажут на волну —
Как Моби Дик меж глубиной и льдом,
Что не умещается ни в страну,
Ни в память, ни в паб, ни в ирландский дом.
Он — змей, которого не выгнал ты,
Он — белый кит, что не вмещался в док.
Его гарпунят с юга, с высоты,
А он всё ходит в море, одинок.
И капитан, что вышел из Белфаста,
Он ищет его, как ты искал
Всех гадов по холмам, но это напасть
Не кончится, пока не кончится вал.
И Гордон Рамзи режет рыбу в стейк,
Но не поймает кита — не его добыча.

11
Но не поймает кита — не его добыча
— Им что Белфаст, что Дублин — всё постель.
Они приходят, варят, точат ножи,
И оставляют после себя свистель.
Народ кухонный — бездомный народ,
Но с домом внутри, где плита и соль.
Они не знают, что такое «нефть» и «крот»,
Им важно, чтобы был хороший уголь.
Они кочуют, как эти киты,
Как твой народ, Патрик, до твоих пор.
И в каждом городе, где есть мечты,
Они находят свой угол и хор.
И если ты изгнал змей в старину,
То их не выгонишь — они начнут войну.

Сонет 12
То их не выгонишь — они начнут войну
— Где кухня правит брачным их умом.
Они смешают север и юг в одну Кастрюлю, сдобрят перцем и вином.
И вместо стен и границ — будет стол,
Где сядут рядом капитан и повар,
И кита под соусом, как утёс,
Подадут на серебряном подносе.
А ты, Патрик, смотри на это чудо
И вспоминай, как ты изгнал змей.
Теперь они не шипят — они как люди,
И просят соли, перца и добрей.
Твой посох стал разделочной доской.
Что ж, принимай такой исход людской.
Сонет 13
Что ж, принимай такой исход людской
— Так что ж, Патрик, не змей, а их боишься?
Они не гады, не шуршат травой,
Они — народ, который мы едим и зримся.
Боишься ты не их, а перемены,
Когда святая власть уходит в быт,
Когда гарпун сменяет посох в смене,
И кит становится как знаменит.
Но посмотри: они не причиняют
Тому, кто был, того, чего боялся ты.
Они лишь в кухне море нагоняют
И превращают змей в свои мечты.
И если ты устал от высоты,
Спускайся вниз, где жарят и пекут.

Сонет 14
Спускайся вниз, где жарят и пекут,
— Ты посох в нож смени — и покоришься.
Увидишь, как на плитах оживут
Все те, кого ты в море отпустил.
Они станут филе, они станут бульоном,
Их съедят, и они станут людьми.
А ты, святой, под кухонным законом
Найдешь покой среди плиты и тьмы.
И кит уйдёт на запад, в океан,
Где нет ни Белфаста, ни Дублина,
Лишь белый след, как выгнанный туман,
И кухня, что была единой.
А мы замкнём венок, как старый круг:
Эй, кто там из своих земель изгнал...

Магистрал (15-й сонет)
Эй, кто там из своих земель
изгнал Всех змей, поставил Эль
И здесь по берегам раскинул Белфаст?
Как звать? А, Патрик? Заходи,
Вокзал заждался нас поди.
Герой, что змей зачистил честь по чести.
Твой посох — древний артефакт,
но вдруг Меж двух земель солёная стена.
Из Белфаста выходит капитан,
А Гордон Рамзи — Кок, не друг, ты даже с ним не знался.
Они кочуют между двух земель,
Как Моби Дик меж глубиной и льдом.
Им что Белфаст, что Дублин — всё постель,
Где кухня правит брачным их умом.
Так что ж, Патрик, не змей, а их боишься?
Ты посох в нож смени — и покоришься.