Иван, Радмила и Пространство. Глава 2

 О.П.Н. — (Отступление перед написанным)               

               
                Ударения: РадмИла. РАда.РАдость.
                ТрюллОв. СомЕр.
                ТартАр. ЛютохАн (Хан).
                БедомУк. «ФукрЫса».
                ТИхо-ЛИхо. «ДобродЕл».
                Змей ВулкАныч ОгнедЫх.
                БедобрАтство. ЛюбобрАтство.
                ВолкодлАк. ГолодогрАд.
                ТюльпансарАй — название дворца.
 
                Пояснения: Обратный полукруг — геометрическая фигура,
                неизвестная человечеству.


                Иван, Радмила и Пространство. Глава 2.



               Глава 2
               
Час словно год для беглеца.
Кто знает, сколько дальше будет?
Загадка то для мудреца
В перипетиях властных судеб.   

Знал царь Жутьё  наверняка:
Его здоровье сильно хуже,
Трещало тело, что доска,
И посинели вскоре уши.

Слуга Жутьё сам князь Тартар,
Хитрец и жуткий проходимец,
Царю князь много, часто врал,
Но всё же он его любимец.

По телу князь космат кругом,
На голове его две шишки,
Стрижёт Тартар лицо тайком,
Где волос явно длинный слишком.

Сверлящим взглядом князь пугал.   
Он был двуруким, но трёхпалым.
Во лбу его сверкал кристалл,
Переливаясь цветом алым.

Они имели договор:
Пленит Тартар Жутьё Радмилу,
Иначе ляжет под топор —
Раз не пригоден князь светилу.

По царствам смертных шёл Тартар,
Сминая спешные редуты,
Под звуки дьявольских фанфар
Сжигал дома их за минуты.       

И в час разбоя ликовал:
— Я неизменный! В постоянстве!
Князь силу Тьмы вновь доказал,
И слава ждёт меня в Пространстве.

Рабов несметно приведу,
Телеги, полные богатства,
Жутьё порадую, Беду,
Мне не чинит никто препятствий.

Исполню тайный уговор,
Пленю Жутьё девчонку Раду,
Чтоб уши царь мои потёр
Кривой рукой за то в награду.

Витал в мечтах злодей Тартар,
Как это будет в самом деле:
— В часы наград придёт кошмар,
Мурашки всё покроют тело.

Три раза я впаду в астрал,
Но уши подставлять всё буду,
Чтоб царь бессчётно их чесал
Три полных дня, а не минуту.

В том есть вершина для наград,
Её желают все в Пространстве,
Хоть тень бесплотная, хоть гад,
Чьи дни и ночи в окаянстве.

Проблему только бы решить:
Как не нарваться на Ивана?
Он стал меня уже бесить,
Из-за него лишусь я сана.

Откуда царь Ивана взял?
И ценит выше генералов.
Иван простой провинциал,
А нас считает за вандалов.

И грабить стало тяжело,
Одна война, а не прогулка.
Прекрасно было ремесло!
Сейчас что шаг — то и ловушка.

Четыре царства разорил,
А здесь споткнулся вдруг внезапно,
И воевать нет больше сил,
Одни разгромы регулярно.

Да и Жутьё прислал письмо:
— Тартар, отрежу оба уха!
Наш уговор тебе ярмо?
Ждать не хватает больше духа.

Познаешь гнев всей Тьмы, Тартар,
Я превращу тебя в поганку,
Издам отдельный циркуляр,
Пусть все пинают спозаранку.

И призадумался Тартар,
Да почесал ногою ухо,
Раздулся в злобе словно шар
И выпил кадку медовухи.

И, опьянев, как зверь рычал:
— А ну сюда все генералы!
Вам видно, гнев мой слишком мал? —
Девчонка Рада — нет, кинжалы!

Да сколько мне терпеть позор
И убегать от стоп Ивана?
И не несите больше вздор:
Кузнец умнее Лютохана.

Язык ваш, вижу, нагловат:
Великий хан и раб — пустышка,
На плахе сказки сочинять
Вам Лютохану до одышки.

Он строит из голов дворцы,
Глядишь, и пригодятся ваши.
Конечно, здесь все храбрецы!
Но палачу — полено вражье.

Наш Лютохан велик, силён
И уважаем на Пространстве,
Превыше многих вознесён,
От Тьмы имеет орден «Чванства».

Он покорял Венеру, Марс,
Добился цели — уничтожил,
Там нет больших и светлых царств,
И так Хан гнев свой успокоил.

Он Млечный Путь весь в клочья рвал
В припадке ярости и буйства —
Шёл по Земле из глины шквал,
Хан показал свои искусства.

Да кто такой кузнец Иван?
И как он стал неприкасаем?
Иван — сиятельный султан,
Который царства покоряет?

И почему он так удал?
Кругом одни его засады,
Нас уничтожить обещал,
С царём в том бился об заклады.

Вы генералы или кто?
Где ваша хитрость и коварство?
Где голова — ворон гнездо?
Тогда вас ждут часы мытарства.

Мытарства Тьмы, а не Земли,
Вам специальная награда,
Ведь до позора довели
Не генералы — поварята!

Вы срок услышали? Вперёд!
Девчонку в плен; село сожгите,
Но знайте сразу наперёд:
Нет Рады — лучше удавитесь.

В ночь окружил Тартар село,
Он жёг дома и жёг амбары,
Огнём в округе рассвело,
Звучали громкие фанфары.

Князь перебил всех стариков;
Копьё в спине у бабы Марфы,
Сам рыскал он среди дымов,
По следу шёл бедняжки Рады.

Кто не похожи — убивал,
Их взгляд заметив из окошек,
Оскалил зубы, как шакал,
При виде кожаных сапожек.

— Ну наконец поймал тебя! —
Кричал Тартар, хватая Раду. —
Не опозорил я герба,
Готовит пусть Жутьё награду!

От бабы Марфы оторвав,
Тянул за косу, ухмыляясь,
Не разбирая ям, канав,
От пепелища удаляясь.

И вдруг, как будто бы с небес,
Предстал пред ними витязь грозный
С мечом в руке наперевес,
А вид его победоносный.

Он сокрушил Тартара рать,
А тот не смог моргнуть и оком.
— Ко мне, солдаты, защищать! —
Кричал Тартар во рву широком.

Но тишина — ответ ему,
Нет рати, нет и генералов,
Лишь всё вокруг в огне, в дыму,
А из дубравы вой шакалов.

Прижал он Раду к колесу
И достаёт клинок из ножен,
Грозится: «Голову снесу!
Раз ты с судьбой неосторожен.

Я вижу, воин, ты мамлюк!
Чей нанял царь тебя в охрану?
Ты неужели близорук,
Что попадаешься в капканы?

Я князь Тартар, а ты-то кто?
Поднять смел руку на Пространство?
Со мною рати тысяч сто,
Мы уничтожим ваше ханство.

Удар наш станет роковым,
Вам больше будет неповадно,
А род твой в рабство отдадим,
Где мщенье вечно, беспощадно».

— Ты что, Тартар? — Стой, оглянись!
Клинок поднял на соверена?
Умом, наверное, провис?
Да разрази тебя гангрена!

Отправил в ножны меч мамлюк
И руку протянул Тартару,
Смеясь сказал: «Ты спрячь испуг,
К царю идёшь, а не к Ивану».

От горя страшного, беды
Лишилась чувств краса Радмила,
И ноги стали нетверды,
Девица землю обхватила.

Перед Жутьё упал Тартар,
О камни раздробив колени:
— Прости, владыка, не признал,
Наверно, сбили с толку тени.

Ты видом вовсе не Жутьё,
Где криворукость, раскоряка?
Я переменой потрясён,
Всю стать испортил ты, однако.

Где два клыка, меж ними зуб,
Что зеркала все украшали,
И самый лучший в мире чуб,
Как испокон у нас считали.

— Тартар, молчи! Не суй свой нос
В дела мудрейшего владыки,
Твой ум, бедняга, не дорос
И не поймёт сей закавыки.

Твоих не надо экспертиз,
Я так хожу уже веками, —
Глупец, возьми сам убедись,
А не причмокивай губами.

Когда обычный полукруг
Рука начертит как обратный,
Поймёшь, зачем тебе мамлюк,
Ответ получишь адекватный.

Лишь знай наш старый уговор:
Я заберу сейчас же Раду,
И так три года нёс мне вздор:
«Мне нет с Иваном хитрым сладу».

А обещал: «За год найду!
Мол, для меня то не проблема».
Подвёл наглец сестру Беду,
У той открылась вновь экзема.

Она за князя поклялась
И съела двести две лягушки,
Икала после целый час,
А спать легла на дно речушки.

Вот скоро будет Тьмы Совет
Под небосводом, где чинара,
Ивана голову в ответ —
Получишь чин Султан Тартара.

Я князь бесстрашный Бедомук,
Отныне Рада мне невеста,
О том пусти по миру слух,
По землям вплоть до Эвереста.

Ивана ложью замани,
Не дам я в битве с ним осечек,
А лучше сам его казни,
Тебя иначе покалечу.

И Раду взял с собой Жутьё,
И полетел стрелой до царства,
Спешило следом вороньё —
То слуги гнусного коварства.
   
Очнулась Рада через день,
Глаза и думы — всё печально,
К ней руки тянет чья-то тень,
И слышен голос громкий в спальне.

— Ты как, красавица, жива?
Ну наконец открыла глазки,
Сестра моя была права:
— Брат, за здоровье нет опаски.

Сказал мне лекарь, даст питья,
Вернёт оно тебя до жизни:
Из мха оленьего, репья,
С вином, настоянным на слизне.

А Рада смотрит на него
И видит статного красавца,
Но смутно деве оттого,
Чужда угодность чужестранца.

От мыслей Раду бьёт озноб,
Девица еле молвит слово:
— Болезней я не знала троп,
Сейчас чего я нездорова?

Как оказалась у тебя,
Да сам ты кто и чьи палаты?
Слышна откуда-то мольба,
И у двери зачем солдаты?

Я помню крик, большой пожар,
Копьё в спине у бабы Марфы,
Бегущих с гиканьем тартар;
Меня тянул куда-то варвар.

Вдруг вспышка словно бы с небес,
И подкосились сразу ноги,
В глазах песка мелькает взвесь,
И мысль одна о Вечном Боге.

То сон кошмарный или явь?
Мне разъясни давай скорее,
Не будь, пожалуйста, лукав,
Ведь в неизвестности больнее.

— Послушай, девица моя,
Я расскажу всё по порядку,
Клянусь я остриём копья,
Сейчас узнаешь без остатка.

В ту ночь напал на вас Тартар,
Когда лежали все в кроватях,
Убиты... плотники, гончар,
Князь смерти расставлял печати.

Час ада ожил на Земле,
Пришли солдаты преисподней,
Жизнь потушили на селе
И в мрак повергли безысходный.

Детей убили, стариков,
Залили все дороги кровью,
И та текла без берегов,
Всё подминая едкой болью.

Дома горели и поля,
Горело всё, как будто щепы,
Стонала горестно земля,
С очей своих сметая пепел.

Между огней плясал Тартар,
Махая острым ятаганом,
И наносил огнём удар,
Себя почувствовав вулканом.

— Всех заарканить, как коней! —
Визжал неистовый безумец,
У матерей забрать детей,
Чтоб так навеки род их умер.

Я слышал, он кричал: «Иван,
Тебе дарю, враг, пепелище,
Найдёшь голов родных курган
В своём безлюдном городище.

Возьми расплату за позор,
Тону в котором ежедневно,
Я князь Тартар! Не мухомор,
Смотри! Горит твоя деревня.

Все страны знают ятаган
Тартара, князя из Пространства,
Их я крушил, я ураган,
И в пелену бросал тиранства.
   
И брал я дань царю Жутьё,
Приказом убивая смертных:
Позволив есть одно жнивьё
И чтить Пространство бессердечных.

Пусть гибнут царства от тоски,
Так предназначило Пространство,
Стучат вседневно молотки,
И вымирает их крестьянство.

А ну приди сюда, кузнец,
И покажи на деле храбрость,
В глаза взгляни мне наконец,
Растает сразу наглость напрочь!

Твою невесту вот тяну,
Сейчас я брошу деву в яму,
Не встретить больше ей весну,
Я здесь терзал твою же маму.

Вот что я слышал и узрел,
Всё рассказал я без утайки,
Твой отчий дом в огне сгорел
В ту ночь под пляски дикой шайки.

Ах да, немножко о себе,
Узнай и ты про все детали,
Кто я теперь в твоей судьбе,
К чему слова нас обязали.

Я князь великий Бедомук,
Защитник слабых, угнетённых,
Имею множество заслуг,
Их представитель при короне.

Стою на рубеже Земли,
А дальше мрак дымов Пространства,
В нём гибнут ханы, короли,
Упавши сами в час тиранства.

Вся нечисть знает князя меч,
Он слуг той Тьмы зовёт на плаху,
Чтоб головы срубить с их плеч
И Тьмы дела подвергнуть краху.

Я уберёг несметно душ
От пасти злобного Пространства,
Князь Бедомук, великий муж!
И орден есть заокеанский.

С дружиной ехал князь в ту ночь,
Среди земель ходил в дозоре,
Был отдохнуть чуток не прочь,
Но позабыл о том я вскоре.

Летели факелы в дома,
И крики обрывали стрелы,
Глазами видел я с холма,
Как судеб рушились пределы.

Дома горели и базар,
Вздымались к небу дым и пламя,
Там обезумевший Тартар
Тебя тянул в большую яму.

Как гром с небес летел я к вам,
И войско порубил Тартара,
Отправил напрямик к богам,
То за разбой злодеям кара.

К Тартару бросился под меч,
Спасая жизнь и честь девицы,
Хотел главу ему отсечь
И на позор отдать вдовицам.

Но руку ранила стрела,
И на минуту меч мой дрогнул,
Тартару жизнь она спасла,
А я лишь слышал, как он ёкнул.

Князь бросил Раду, убежал,
Сбежал трусливо с поля боя,
С разгона перепрыгнув вал
От Бедомука, от героя.

На руки поднял я тебя
И полетел стремглав до дому,
Ни капли время не губя,
Подобно ястребу лесному.

Лишь голос твой звучал в ночи:
— Держи меня покрепче, милый,
К душе своей несёшь ключи,
Спаситель мой ты чернокрылый!

До самой гибели верна,
Знай, буду я тебе отныне,
И в жизни радости княжна
Без всякой, ястреб мой, гордыни.

— Ну вот и всё, любовь моя,
Так в боли я нашёл и счастье,
В сердцах двоих огонь — судья,
Сожжёт печали, страх, ненастья.

Смутилась девица-краса,
В ответ промолвила: «Не верю!
Меня ты спас — то чудеса,
Насчёт любви: князь, знайте меру!

Мне люб бесхитростный Иван,
Моих согласий нет вельможам,
Его на шее талисман
Я предпочла царёвым брошам.

Царь взял Ивана на войну,
Тартаров бьёт тот в хвост и в гриву,
Я жду его: свою весну,
А без любви — пойду к обрыву.

Мне жизнь без Ванечки темна,
И солнце с дождиком не в радость,
Я день и ночь совсем одна,
Но не нарушу девы святость».

От колких слов вскипел Жутьё
И стал синеть лицом от злобы,
Наружу вылезло враньё,
Ну точно гнойный прыщ на нёбе.

Ударил Раду по щеке,
Кувшин разбил об пол хрустальный:
— Знай, жизнь твоя на волоске,
Я в гневе хищник натуральный.

Великий князь стоит у ног,
А ей кузнец милей безродный,
Кто в смертный час тебе помог,
И чем тебе я неугодный?

Нас мир подлунный обвенчал
В минуту крови чёрной вязью.
Я потерял в груди запал,
Стою измазанный весь грязью.

Призналась ты в любви ко мне,
На свадьбу я с тобой решился,
Моя! Хоть мир сгорит в огне, —
Промолвил князь и удалился.

И жизни нет, и нет бревна
На месте, где село стояло,
Менялись солнце и луна,
Прошло так времени немало.

Кузнец, вернувшийся домой,
Искал и спрашивал: «Где Рада?»
Но на вопрос ответ немой,
Все опускали книзу взгляды.

Упал от горя свет Иван
На Землю-матушку родную:
— Прошу тебя, сними туман,
Я бьюсь об тайну, но впустую.

И молвит матушка-Земля:
— Ты не горюй, Иван, о Раде:
Стоит, я вижу, у стола,
Но трудно ей, сердечной, в чаде.

Жутьё коварством полонил,
Без чувств забрал к себе в Пространство,
Он гнусный план в уме таил,
Который Раде горше рабства.

Здесь лютовал Жутьё вассал,
Он мстил тебе за все провалы,
Тартара царь сюда послал —
За тем, что раньше рассчитали.

Его сестра — во всём беда,
Вернуть решила годы магу,
Дабы рука была тверда,
И позабыл он раскоряку.

Чтоб силу чары обрели,
Пал выбор на сестрицу Раду,
Лишь цвет покроет ковыли —
В ту ночь Жутьё вкусит усладу.

И с ложа встанет молодым,
Где криворукость, раскоряка?
Не будет царь с тех пор больным,
Ведь телом он мамлюк — рубака.

Я помогу, мой свет Иван,
Так сыну матерь помогает,
И брат Ивану Ураган,
Трепать он будет негодяев.

Сильнее станешь, чем вулкан,
Скалу в водичку превращая,
Сойдёт с дороги и титан,
Хоть будет жила в нём стальная.

Возьми меч предков «Добродел»
С собой, сынок, на поле чести,
В мечтах о битвах он вспотел,
Кресты судьбы встречайте вместе.

Не подведёт он никогда,
Пластом не ляжет перед Мраком,
И смертный бой ему — страда,
Готов всегда он к дерзким дракам.

О чудо! Вышел из земли
Меч дивный, остриём сверкая,
Зарницы занялись вдали,
Средь гор клинка лик отражая.

Кузнец взял в руки «Добродел»,
Лаская сталь солдатским взглядом,
Душой отмщения твердел
И клялся Тьму призвать к уплатам.

И молвит матушка-Земля:
— Твоя защита — сердце Рады.
Среди метёлок ковыля
Лишишь тиранов ты бравады.

Не поразит тебя булат,
Огонь не съест, не примут воды.
Пусть в страхе нечисти визжат,
Когда обрушишь Мрака своды.

Найду я в сердце островок,
И пребывать мы будем вместе.
Я мать твоя — ты мой сынок,
Я проведу тебя к невесте.

Как встретишь «стужи февраля»
И черноту Жутьё позёмок,
Промолвишь: «Матушка-Земля»,
И я приду тотчас на помощь.

Спасибо ей сказал Иван:
— Теперь Иван твой сын сердечный,
Приняв воителя сей сан,
Клянусь я в верности навечно.

Я плоть твоя, я «дух Небес»,
С тобою связан беспредельно,
Одно из множества чудес,
Наш век обоих нераздельный.