Иван, Радмила и Пространство. Глава 7

 О.П.Н. — (Отступление перед написанным)               

               
                Ударения: РадмИла. РАда.РАдость.
                ТрюллОв. СомЕр.
                ТартАр. ЛютохАн (Хан).
                БедомУк. «ФукрЫса».
                ТИхо-ЛИхо. «ДобродЕл».
                Змей ВулкАныч ОгнедЫх.
                БедобрАтство. ЛюбобрАтство.
                ВолкодлАк. ГолодогрАд.
                ТюльпансарАй — название дворца.
 
                Пояснения: Обратный полукруг — геометрическая фигура,
                неизвестная человечеству.


                Иван, Радмила и Пространство. Глава 7.



               Глава 7
               



А Лютохан их рядом ждал,
Один лишь шаг — за перевалом,
Где протекал большой канал,
Хан прятал войско за отвалом.

Гряда из каменных пород
Полки надёжно прикрывала,
На них пойдёт лишь сумасброд,
А не боец крутой, бывалый.

Конечно, силы не равны:
Кузнец Иван и Змей Вулканыч, —
Полки с обратной стороны
Ждут лишь приказа Лютохана.

Сам Лютохан был очень зол,
Не понимал поступка Змея,
В шатре летело всё на пол,
Стояли слуги цепенея.

— И как же это мне понять?
Я так надеялся на Змея.
Иван никак мне не под стать,
Слабее он меня, злодея.

Придётся руки вновь марать:
Здесь Лютохан, а там крестьянин,
Простой молоденький солдат,
Да и любовью одурманен.

И это вовсе не смешно,
Так низко пало всё Пространство,
Ещё немного — будет дно,
И улетучится мир чванства.

Никто бояться, уважать
Не будет нас, согнув колени,
А постараются предать,
Ища других себе в замену.

Не помню я ни день, ни час,
Чтоб Хан сражался бы с солдатом,
Нас ждёт большой позор сейчас —
Бой с кузнецом-аристократом.

Я Змею бегство не спущу,
Он попадёт в петлю аркана,
Не потерплю к себе кощунств,
Крылатый будет истуканом.

Я посажу его на пик,
Где только льды, и он навечно,
Пусть охраняет Змей ледник —
Пример всем будет — поберечься.

А у подножия дворец,
В нём станут жить потомки Змея,
Узнают: прадед был слепец,
И вымрут сами, каменея.

А прежде будут проклинать:
Он их лишил богатств Пространства,
И положения, наград,
И дел сладчайших интриганства.

Какой он всё-таки глупец,
Сменял власть Мрака на Ивана,
Забыл детей в пылу отец —
Будь счастлив снежному варану.

И снова утро, вновь рассвет,
И подступило время битвы,
Враги держали свой совет,
Где планы были и молитвы.

Змей Огнедых, кузнец Иван
Летели к войску Лютохана.
Горячий в скалах бил фонтан —
Их план составлен без изъяна.

Как рассчитали, в поздний час
К врагу подкрались незаметно,
Река огня с небес лилась,
Сопротивляться явно тщетно.

Горели ханские полки,
От Огнедыха нет пощады,
Кругом дымы, огня клубки,
Полки бегут, неся утраты.

И растерялся Лютохан,
Кричал, рубил всех ятаганом:
— Назад, предатели — капкан!
Ко мне, солдаты, ветераны.

Поднять щиты, зайти в канал,
В воде одной сейчас спасенье,—
И первый сам туда бежал,
Не полагаясь на терпенье.

Иван и Змей довольны тем:
По плану всё, как расписали,
Начало битвы без проблем,
И шаг врага предугадали.

— Ударим с флангов мы, Иван,
Сначала слева, после справа,
А знак подаст нам пеликан,
Без войска Хана мы оставим.

Взлетел Вулканыч до небес
И падал камнем вниз на землю,
Где сам в огне на миг исчез,
Топча свирепо вражье племя.

И войско ханское бежит,
В воде спасается от Змея,
Попав в ловушку скользких плит,
Горит в огне его, чернея.

И битва шла четыре дня,
Но войско Хана устояло,
Почти сухой канал до дна,
В дыму не видно перевала.

То Змей с Иваном наступал,
И убегало войско Хана,
Опять туда, опять в канал,
Теряя копья и колчаны.

И Хан, собрав все силы вновь,
Дождавшись свежих подкреплений —
Десятка свеженьких полков,
Бросался в бой из укреплений.

Но их так мало на счету:
Сметал Вулканыч все преграды,
Жара. В канал: невмоготу,
Бегут избитые солдаты.

— Иван, — кричит Змей кузнецу, —
Летим на север рушить дамбу,
Пора, покажем наглецу...
Зажжёт Хан траурную лампу.

— Постой, Вулканыч, не спеши,
Есть у меня одна задумка,
Ты нетерпенье притуши
И не теряй, мой друг, рассудка.

Я сын названый у Земли   
И позову её на помощь,
Чтоб силы матушки снесли
Ту дамбу прямо до основы». 

Надежды матерь мне даёт
И помогает, если надо,
И у врагов моих просчёт,
Но нет тогда для них возврата.

Великий Кат тому пример,
Судьбы такой и Хан желает,
Умрёт и этот изувер,
Их жаль кому? Да нет, по правде.

Взывал до матери Иван,
И встала дыбом кверху дамба,
Раскрыли горы свой карман,
И утонуло войско Хана.

Один лишь Хан по головам
Успел уйти на холм ближайший,
Он слал проклятия врагам
И добивал ещё дышавших.

И звал Ивана Хан на бой:
— Иван, я жду тебя, безродный,
Посмотрим, точно ты герой? — 
Сбежишь, я знаю, трус негодный!

Иван Вулканычу сказал:
— Не потерплю я брани Хана,
Умрёт Пространства феодал,
Не удостоившись кургана.

Сейчас пойду я, Огнедых,
С врагом сражаться недобитым,
И отучу от дел худых,
Утихомирю — слишком прыткий.

А перед этим Ураган
Немного уравняет силы,
Пускай почувствует титан:
Часы бывают и унылы.

Ты, Огнедых, тылы прикрой,
Спина к спине, как говорили,
И бей врагов, Змей, за горой,
Что из Пространства подступили.

Они сошлись: Иван и Хан,
Решив врагу подрезать жилу,
Кузнец Иван и великан,
И Хан кричит: «Готовь могилу.

Иван, я выше в десять раз,
Не говоря уже про силу,
Молись, Иван: последний час,
Скормлю тебя я крокодилу.

Я из потомков тех богов,
Кто всей планетой управляли,
А ты кузнец из чьих родов,
Из тех, что чистили пищали?

Тебя, Иван, я затопчу,
Свой ятаган не замараю,
Не тронет он стальных кольчуг,
Твой род считает дикарями.

Молись, молись, Иван-кузнец,
Я говорю, пойми без шуток,
Надеюсь, понял наконец, 
Ты потерял в пути рассудок».   

Склонил колени богатырь,
К Земле с молитвой обратился:
— Титана, мать, утихомирь,
Смотри, Хан стал довольно пылким. 

Пускай придёт брат, Ураган,
И потрепает Лютохана,
Да с головой его в вулкан
Он окунёт, как игуану.

Неправда: Хан непобедим,
И на земле нет большей силы,
Руки его не избежим,
Хоть с кем б союз не заключили.

Захочет — в прах всё превратит,
Да делал Хан такое часто,
Он гнусным нравом знаменит,
Не обделён и грозной властью.   

Однако есть всему конец,
И Лютохан судьбой не правит,
Будь хан ты или местный жнец,
Ей недосуг до мелкой славы.

И «Добродел» мой рвётся в бой:
— Не потерплю обид я Хана,
Мне всё равно, кто он такой,
Он сын богов или варана?

Вот тучи чёрные плывут,
По небу молнии сверкают,
Грядёт, грядёт до Хана суд,
В Пространстве вновь объявят траур.

И прилетел брат Ураган —
И на цветок присел шафрана:
— Скажи, Иван, зачем я зван?
Не потрепать ли Лютохана?

С тобою матушку, Иван,
Я вижу, Хан решил обидеть,
Меня он тоже оскорблял,
На это Хан большой любитель.

Настал его последний день,
Мне мать-Земля о том сказала,
Кольчугу, брат Иван, надень,
Исполнишь слово трибунала.

И налетел брат-Ураган,
С ног сбил злодея Лютохана:
— Эх, Хан, глупец, опять капкан,
И где же умная охрана?

Бросал он Хана по холмам
И бил о снежные вершины,
Не веря хановым речам,:
— Во мне нет злой первопричины.

Топил в канале сорок раз
И им ровнял с землёй дубравы,
Так продолжал несчётный час,
Лишая Хана громкой славы.

В горах устроил камнепад,
Подолгу в прятки с ним играя,
А Хан молил: «...Не виноват,
То Тьма проклятая глухая.

Поверь, совсем я не такой,
Меня бесстыдно оболгали.
Ну да, конечно, не святой,
Немного строг бывал в запале.

И мне за это трибунал?
Забыли в мире справедливость,
Кто дал вам право, кто послал?
Кто проявляет неучтивость?

Наследник древних я богов,
А ты подумал — невоспитан,
Изгрыз я тысячи томов
И справедливостью пропитан.

И от меня добро кругом, 
Любой из воинов заметит.
Да, строг: положено постом,
Я здесь за многое в ответе.

А мой характер схож с твоим,
Все знают: очень справедливый,
До вдов, сирот не был глухим,
Во всех делах миролюбивый.

Ты, Ураган, врагам не верь,
Ведь обо мне слова их лживы,
И Лютохан не хищный зверь,
Ох, как всё это некрасиво.

А там на землю пал Иван,
Молил кого-то он усердно.
Я слышал: «Хан убил сельчан,
К нему не будь ты милосердна».

— Нежданно сам ты прилетел
И планы давние расстроил,
Швырял меня, я еле цел;
Кому я сделал-то плохое?

За что меня ты стал трепать?
За то, что я солдат построил?
То извини, моя же рать —
Хотел сказать, оклад удвоил.

Здесь подошёл до них Иван,
И Лютохана звал на битву:
— Ты ятаган не потерял,
Когда я, друг, читал молитву?

А как мой братик Ураган,
Не выпил с Ханом он айрана,
Доволен им наш великан,
Не превратил ли в истукана?

Синел лицом великий хан
И надвигался на Ивана:
— Кузнец, молчи! — Не Ураган,
Ты раздражаешь великана.

Всё ваша матушка-Земля:
Вселенной мир очаровала,
Его же гордость веселя,
Ждёт приговора трибунала.

Но Лютохан и трибунал —
Что может быть ещё смешнее?
Я Млечный путь на части рвал,
Найдите, кто бывал сильнее?

Виновна матушка-Земля,
Что сыном назвала Ивана, 
И с Ураганом позвала,
Чтоб умертвили Лютохана.

А силы было — океан.
То всё земное чародейство:
Трепает Хана Ураган,
Так обратит, смотри, и в бегство.

Ведь ты, Иван, для Хана раб.
Пришлось столкнуться мне с позором,
Но я не так ещё и слаб
И не умру под косогором.

Тебя смогу я растоптать,
Не доставая ятагана.
Кузнец-селянин, он не знать,
И не достоин даже взгляда.

Могу солдат я рядом встать
И показать, кто здесь властитель,
И повернёшь, Иван, ты вспять,
Вмиг позабудешь слово «мститель».

И слух пойдёт средь горожан —
Всё на местах и всё по полкам,
Смешно: Иван и Лютохан.
Не бой, а пища кривотолкам.

На кузнеца шёл Хан-титан,
Втоптать хотел Ивана в глину,
Пока утих брат-Ураган
И отдыхал в большой долине.

Так шаг за шагом снова шаг,
Трещат дубы под великаном:
— Кузнец Иван, ты где, остряк?
Ах, вот я вижу за каштаном.

Иван, мне силу покажи,
Достоин смерти ли от Хана,
А нет — беги-ка в камыши,
Что у подножия кургана.

И бросил Хан кувшин с огнём,
Вокруг Ивана всё в пожаре,
Вот-вот и он сгорит живьём,
Но берегут Ивана чары.

То чары матушки-Земли,
Они Ивану жизнь спасают,
И бьют фонтаны из скалы,
Пожар водою заливают.

А сквозь огонь и едкий дым,
Где камыши горят и ели,
Иван по тропам шёл лесным,
Крича: «Мне игры надоели!

И пусть клинки решат судьбу
В бою решающем последнем,
Кому лежать здесь, как снопу,
И быть навечно безответным» .

Ту речь Ивана слышал Хан
И согласился: «Будет складно
Решим, кто царь, а кто смутьян,
А то всё как-то непонятно.

Я сын богов и великан,
Иван — селянин и букашка,
Моё лишь слово — истукан,
И часовой Иван — овражка.

Я шанс даю, я добрый хан:
Мы на клинках с тобой сразимся,
И будет пить один айран,
Кто явит силу и решимость.

А мой любимый ятаган
Любой клинок приносит в жертву.
Пространства древний талисман,
Он с детства верно служит зверству.

И содрогнулся Лютохан,
А ятаган сверкал на солнце:
— Беги быстрей, Иван, в карман,
Что называет Мать колодцем.

Клинок Пространства — Лютохан,
Никто не может быть сильнее,
А ты, Иван, — кузнец, профан,
И нет кого тебя вреднее.

Я жду, Иван, ты что, заснул?
Смотри, межу пропашешь носом,
Ага, вот вижу, ты зевнул,
Тогда ответь мне на вопросы.

Прошу, кузнец, ты не молчи,
Открой пред смертью Хану душу.
Я понял, нужны толмачи,
Ну раз уж так, не обессужу».

Катилось эхом: «Эй, Иван...
Не богатырь, а так, букашка,
И «Добродел» не меч — обман,
Им резать в поле лишь ромашки».

Немногословен был Иван,
Лишь пара слов для «Добродела»:   
— Убей титана, он тиран,
Пока в долине не стемнело.

И меч ударил Хана в грудь,
Презрев угрозы ятагана,
И не успел Хан и моргнуть,
Как завалился у кургана.

Иван взял в руки «Добродел»
И обезглавил Лютохана —
Никто об нём не пожалел,
Сотрут из памяти тирана.

Людские вести, как всегда,
Летят быстрее даже ветра,
Ещё не встала и звезда,
Но знали все: нет изувера.

И главный в страже янычар
Донёс до Рады весть скорее:
Про Ката, Змея и пожар...
— А Лютохан стал всех немее.

— Большая радость для меня, —
Сказала Рада янычару.
— Хан жил вокруг людей казня,
И то готовил он Ивану.

А друг его великий Кат
Уже не будет всемогущий,
Немного стал вдруг маловат,
Изъян, конечно, вопиющий.

Про злыдней знаю. Упырей.
Все получили по заслугам,
Отсчёт прошёл их чёрных дней,
Вредить не будут по округам.

Про тех нечистых упырей
Мне служка прошлый раз поведал,
А весть про Хана посвежей
В душе моей, как луч рассвета.

Я милых вас благодарю,
Не бросили одну Радмилу,
Моля удач богатырю,
Со мной везде, в чём вам под силу.