Нахлебник

Мальчик двадцати трех лет,
Тот еще нахлебник.
Шизофрения передает привет,
Кайфую один на пенсии.

Эта пенсия по шизе,
Совсем с головою плохо.
Когда у большевиков был с головой порядок?
Когда эсеры были правы?

Когда анархисты жили мирно?
Когда либералы не продавались?
В кабинетах одни шныри,
На улицах одни моджахеды.

Оккупировали Родину засранцы,
Продали страну торгаши.
Я хоть и нахлебник, но в страну верю,
Верю в родной пейзаж и вид.

Этот голубой пейзаж дал нам Есенина,
Мой учитель, брат и отец.
Эта серость дала нам Ганина,
Расстрелянного в подвальных застенках.

Я жил давно на все готовым
У матери под крылом.
Живу теперь один без крова,
Доживаю свой бедный век.

Живу в нищете, батрачу,
Стараюсь как можно выживать.
Я самый главный люмпен поселка,
Со стажем инвалид третьей группы.

Два года как инвалид,
Белый билет, желтые стены.
Благодаря крестной московская пенсия,
Благодаря крестной занимаюсь любимым делом.

Благодаря крестной не работаю,
Работать мне ни к чему.
Не выдержу такой жизни,
В ванной утоплюсь.

Все хочу я жизнь найти,
Хочу увидеть смысл.
Мне в детстве читали стихи,
Мне в детстве пели песни.

У меня есть сестра,
Появился брат на свете.
Виктория победа,
Брат Артемий.

Меня назвали в честь Святого,
Родился в черную пятницу фрик.
Названный в честь апостола,
В честь Первозванного Андрея.

Я подписал договор с дьяволом,
Продался черту за бесплатно.
Во мне не осталось ничего светлого,
Предал близких за славу.

Слава и влияние,
Уважение и труд.
Я в стихах воспеваю
Свой упущенный черед.

Своё пройденное детство,
Свою пропитую юность.
Меня будут убивать в застенках,
Убьют на лестничной клетке.

Расстреляют за талант,
Кровь прольют бесследно.
Стану мучеником
Страны благоволенной.

Мне всего лишь двадцать три,
Путь прошёл немалый.
Расстреляют в тридцать три,
Возраст Христа по плану.