Я мертва уж который год. 3

Я мертва уж который год.
Душу свою отринула –
Вверилась его выбору.
Просила потом, чтоб из-под
 Мыслей и крови его меня выудили,
Статуи старых богов осыпала всхлипами.
Да, так всё было. Так именно.
Эти статуи согласились в скрипе липовом
Выменять мою жизнь на мёд:
«Быть тебе, девица, вокруг да около,
Быть тебе, девица, за дверьми и окнами,
Той, кого больше никто не ждёт.
Днём ходить будешь, девица, советчиком-звездочётом,
Ночи же течь  станут Навьим расчётом.
Вот тебе, девица, шкура серая на плечо.
Вот тебе смерть твоя на острие черкеса.
Ступай, девица, в своё навье место».
А там двое, на караул обреченные,
Не успел день обернуться в ночь ещё,
Спрашивают лишь одно:
Стоит ли оно того?
Шкура волчья грела так горячо,
А зимой-то… зимой как снег серебрился в мехе!
А сегодня…
- Где шкура моя?
Караульные переглядываются, руками разводят:
- Да… Не местные…
- Редкий человек он тут вроде бы.
- Вот как солнце ударилось оземь,
Так сразу шкура в мешке, кинжал в поясе…
А я, мёртвая, на потеху Судьбе босая и простоволосая,
Бреду к статуям в дальний лес:
«Нет шкуры, Отче, исчез черкес».
- Вот уж прыткий шибко энтот молодой балбес,-
Бормочет, в суровых чертах пряча улыбку, -
Вот ведь вздумалось чего с Нави унесть…
А ты не печись об нем… Пусть выберет.
Быть пред ним за ту шкуру живых невест
Разрумяненной красотой – не счесть,
Злата-серебра донесут самый крупный вес,
И елей хвальбы разольётся по всей округе.
Коль у Прави – достойного надобно  награждать,
То по-навьи -  платить по его заслуге,
Не чурается Навь благородства и чести. 
Всё, что сделано будет, оценим и взвесим.
А пока, девица, надобно подождать….