Рваные рубцы

Не облака, а рваные рубцы
газет, где некрологи и столбцы
сводили счёты с веком. Небосклон
их ловит жадно, словно почтальон
сгребает письма. И ветер, как библиофил,
перелистал страницы и зарыл
в сугроб заката. Тихо. Не прочесть
ни слова. Только серость, муть да жесть.

Здесь, в вышине, без адреса и дат,
они плывут, как лодки на беду,
как мысли тех, кто более не рад
глядеть на эту вечную гряду...
Их тень скользит по лужам мостовой,
по лицам, по граниту, по судьбе,
и кажется, что кто-то за стеной
всё пишет мелом на печной трубе.

В них есть избыток холода и та
пустая белизна, что в феврале
глаза слепит. И медленно, едва,
гряда плывёт к неведомой скале.
Не к дому. Не к любви. И не к ногам божеств.
А просто в никуда, где даже свет
не в силах удержать их на меже,
и где конца то, в сущности, и нет.

И мы глядим на них, задрав лицо,
и ловим ртом случайную слезу,
как будто это нам, с ленцой,
они кивают, глядя на грозу.
Но облакам нет дела до земли,
до наших драм, до утренней звезды.
Они — лишь черновик, который мы прочли
и поняли, что в правде нет нужды.