Мгновение воды

               Сознанию
               До скоростей
               Нет дела.
               Оно - мгновенное,
               И замедляется
               Порой
               До тела.
       
          Тело

Молниеносно-неизбывные,
Мы питались ветрами,
Запивали их ливнями.
Вот и стали телами,
Самоцветами дивными.

Помнишь? Вечность нас обронила... Камнями... Будто застывшие капли пота и крови земли мы лежали, сжимая время. Цветочные стрелы Камы мы, камни, ловили своими сердцами. Они, поломанные, опадали. Тела замирали от страха смотреть на новую смерть.

Помнишь? Мы были травами. Ни правыми, ни неправыми. Ещё не саднила внутри, сиротлива и вечно-больна, какая-то сердцевина. И смиренно мы кланялись перегною, как началу начал. Он живою водою и гумусом нас причащал. А желанье прозреть тянуло из семени. И мы продлевали себя во времени, роняя новые семена. Так сохранялись коды стихий. Смена...

Помнишь? Мы были зверьми. Программы инстинктов прописаны в дикой крови. Святое неведение не нуждалось ни в красоте, ни в данности Есть. Телом двигала выживаемость и простая потребность съ//есть. Мы не знали стыда, не знали ни лжи, ни фальши. Мы шли дальше...

        Открыть глаза

Уходя за дыхание -
В вертикаль, в исцеление,
Тело - суть расставание,
Телом - шаг в отречение.

Видишь? Вечность по-прежнему - нами - в себя смотрела. Сердце//вина человечья уже болела. В ней сполна кристаллов вины и земного вина. Череда хрупких форм - колыбель и тюрьма, и сума. Нам они оберегом, пока не сошли с ума. Воплощения прошлые проплывают фантомами. Их прозрения плотно в слова упакованы. Мы глаза закрываем, мы движемся слепо, на слух... Трудно вспомнить себя мгновением, если кожею глух. Правда, мы нарекаем "своим" то и дело - всё, что связано с беспощадно-теплой теменью тела. Только это "моё" - никогда не "я". Может, вовсе и нет " меня ".
Так рисует "наши" следы одинокий Бог, будто тайну свою же хочет застать врасплох. Они тянутся к горизонту: ну что ж там за... Мы и есть эта линия. Если открыть глаза...

        Я смотрю на тебя

Изо всех своих смертных тел я смотрю на тебя, мой друг.
Вот волна - то выносит нас на берег, то снова утягивает на глубину. Мы - камешки. Ты - песочного цвета с вкраплениями кварца. В пенном бурлении я пытаюсь не потерять тебя из виду. Я слушаю, как ты перешептываешься с берегом, я вздрагиваю от радостного предчувствия, когда ты касаешься меня отражённым в тебе солнцем.
Я смотрю на тебя... Мы переплетаемся корнями и греем друг друга после холодных зим. Я любуюсь твоим гибким стеблем, когда ты танцуешь под музыку ветра. Ты распахиваешь листья, будто собираешься обнять небо, но обнимаешь меня.
Я смотрю на тебя... В своих животных телах - мы одного вида. Один косяк, табун, стая... Вот я рвусь с цепи. А ты - нет. Затихаешь, смиряешься. Но твои раны от ошейника глубже, чем мои. Я хочу сорвать его с тебя. Но не могу дотянуться... Мы смотрим друг в друга. Изо всех своих шкур, кож и вен. Это всё, что у нас сейчас есть...

        За гранью нас

И пусть в этой человеческой встрече я не дотянусь до тебя вИдением. Где ты - до формы, где ты - до светлого имени твоего.
На это способно лишь Одно Око - один//окой до//родной Вечности, в которой нет разлук. Она разворачивает пространства времён, где мы всегда живы и вместе. Её Око - Ноль, не допускающий разделений, беспристрастный к плюсам и минусам, возвращающий в свой же всеохват всё, что собою множит. Порой Он взрывается системами координат, чтобы видеть себя. Это ещё называют большим взрывом. И Он отражается сам в себе, как в зеркале, хотя и неотразимо целостен. То, что никак не называет себя, не имеет ни истоков, ни завершений, смотрит на (в) себя здешними глазами...
Нашими глазами... Этим двуглазым зрением, развитым до пределов своих ограничений, воспринимающим то, что между жалкостью и жалостью, предательством и преданностью, подлостью и подлинностью, чувствительностью и чуткостью, вещностью и вечностью. То, что между мной и тобой.
Мы замедлились столькими отращенными телами, чтобы увидеться, чтобы случиться друг у друга в этом странном мире сумасбродства потерь и разлук, в который пришли...за счастьем. И нам нет объяснений, как и Непостижимости, прячущей саму себя, чтобы было куда идти на её поиски. Ты - моё мимолётное чудо. Моё неизбывное мгновение. И неразгаданная тайна. С тобой - я знаю радость быть на равных. Прощаясь, мы пытаемся забрать друг друга в своё одиночество. Будто можно зацепиться памятью за Вечность. Но память - это напуганная сестра забвения. Часто она коварно коверкает прямой опыт, что-то скрывает, что-то перекраивает, лишая возможности видеть тебя, как впервые. Память перебирает прежние формы в страхе обнаружить, что ей нечем коснуться пустотности. Пытаясь  в своей тоске фиксировать вечно-меняющийся прототип, она рождает стереотипы. Через искажённые отражения - отчаянно стремится к самому образу. И не может дотянуться. Это наш способ прожить боль. Это выражение нашей крайней нужды друг в друге. Но нужде нужен тот, кого нет... А ты у меня есть! Я чувствую, как ты опираешься о своё отражение во мне.
Мы столько раз прощались на краю своих форм. Но боль не изживалась. Торжество и мука ограниченного вИдения требовали новых тел, как шанса дойти до пределов. И тело всякий раз  расколдовывает эфемерность очевидного. Временное, оно не претендует на Вечность. Его будущее известно - оно исчезнет. Тело честно, собой, показывает, насколько малО оно в сравнении с непроявленной реальностью. В нём эликсир жизни перемешан со смертью, будто вино и кровь стремятся увидеть себя водой в этом сосуде Грааля. И если чаша выпита до дна, незачем уже искать её снова.
Тогда появляется возможность не возвращаться в привычный сон.
 

Из мгновенья воды
Вырастают застывшие льды.
Мы с тобою - снежинками - в магии встреч.
Кристаллическим - тело ничьё
Не сберечь,
          не сберечь...
Ворожбою разлук нас выводит за грань забытьё.
И вкрапления ада и рая
В себе растворяя,
Что бы ни было, не убоимся тепла.
Нам не нужно прозрение.
Из ледяного стекла
Я смотрю на тебя, мой друг, и это - про зрение.
Мы - частица, волна, глубина запредельной воды.
Для меня её вкус - ТЫ.

                22.03.2026.