Мамедово ущелье

У старика Мамеда в каменных усах
Идешь, как будто в белых парусах,
Меж меловыми стенками ущелья;
А дальше – сам Мамед, как капитан,
Глядит вперед на горизонты стран,
Ему лишь видимых недостижимой целью.

Обветренные скалы; дождь и время –
Каменотесы; скульптор – наша мысль;
Воображенье плещет бурей в темя,
Как ведра, что сорвались с коромысл.

Нам представляется во встречном мимолетном
То, что живет незримо среди нас
И просыпаясь в вечном каждый раз
На миг, мы засыпаем вновь – бесповоротно…

По щиколотку мелкая река,
Не океан, и паруса – в воображеньи;
Быть может, здесь когда-то шло сраженье,
И звуки боя падали со стен;
А наверху – таинственный дольмен
Их концентрировал; и враг, им пораженный,
В священном ужасе бежал.
         Перемещенный

Не вдоль по времени, а резко поперек,
Наш разум мечется, не в силах прикоснуться
К тому, что прошлое закрыло на замок,
Не передав потомкам в плоскости конструкций.

Холмы и башни, и менгиры, и круги,
Дольмены, аху, пирамиды и кромлехи, -
По всей земле оставленные вехи
Уменья, знанья, веры и руки.

Нерукотворный образ над скалою
Природою изв;ян. Человек
Не в силах волей, – доброю ли, злою
Ни сохранить, ни удлинить свой век.

Но волен – коль живет в воображеньи,
Угадывать и суть, и протяженье.