Люстра

III. Осадок
На хрустальных скулах — налёт веков,
Серый бархат из мёртвых чешуек.
Я — хранитель забытых, пустых чердаков,
Я — единственный зрячий в безумстве и буре.
Под моим безразличным, тяжёлым лучом
Люди-тени стираются в крошево.
Мне теперь их стенанья и быт нипочём —
Всё живое под люстрой скошено.

IV. Экспансия
Но стальной мой хребет замурован в бетон,
Пробивая арматурную накипь.
Я пускаю наверх свой янтарный бутон
В межэтажной, невидимой слякоти.
Сквозь паркет и соседа, сквозь сон и кровать
Мои жилы сплетают историю.
Я иду, чтобы дивным торшером восстать
На чужой, захваченной территории.

V. Ассимиляция
Я пророс сквозь их души, сквозь их этажи.
Бывший клерк, музыкант, докторишка —
Все они теперь — часть моей новой лжи,
Провода, лампы, клеммы, одышка.
Их тела стали ножками, лампами бра,
Светят вниз по моей лишь команде.
Я — хозяин их снов, золотая гора
В этой пыльной, неоновой банде.

VI. Финал
Замкнута цепь. Я теперь — артефакт.
Провода — как змеиные кольца.
Мир — это просто технический акт,
Где трансляция не расколется.
Я — вечный светильник, застывший в упор
Над беззвучной и пыльной рекой.
Забудьте. Погасните. Весь этот сор —
Отсеките короткой рукой.

---------------------

Я становлюсь недвижим и тяжел,
Врастаю в потолок, теряя зренье.
И пыль веков ложится на подол
Моих стеклянных, хрупких сочленений.

Я больше не хожу по полотну
Квартирных драм и кухонных баталий.
Я выбрал неподвижность и одну
Судьбу — светить желтеющей эмалью.

В моих рожках — застывший, мертвый свет,
Я созерцаю макушки и плеши.
Меня для мира больше просто нет,
Я — артефакт, изрядно обветшавший.

Но корень мой идет не вниз, а вверх,
Туда, где тьма чердачного пространства,
Чтоб превратить в молитвенный четверг
Мое необоримое поганство.

Я выгнусь к небу, прорасту насквозь,
Сквозь рубероид, гравий и бетон,
Чтоб стать торшером, чья земная ось
Пронзает этот ветхий небосклон.