Ты забыла

Ты сотворила из невежства
Для других само божество.
Ты учила безгубных целоваться,
Забывая про отсутствие лица.

Но ты содрала с себя кожу
В обмен на предательскую рожу.
Ты забыла про безгубных,
Забыла про божеств уже не нужных.

Ты придалась тому мерзавцу,
Обложили его кварцем.
Ты к чему-то отдалась ему в мотеле,
Учила на простыне о деле.

Ты забыла про мать родную,
Когда кричал он: "они из тебя делают блудную!"
Но ты вскрыла замочную скважину,
Забыла о стене из кварца, и ты идёшь в отважную.

Ты вновь вернулась в дом родной,
Где тебя приняли с теплом.
Ты забыла, они забыли о мерзавце,
Прокричали дружно: "здрасьте!".

Ты забыла, он вернулся с розой,
Обложённой в целлофане, заместо простой бумагой.
Ты взяла и умилялась простоте,
Несмотря на синяки на твоём и так худом уж теле.

Ты вернулась, цветок уже стоял в стакане,
Ведь осколки вазы в обёртке ткани.
Ты забыла, а он с широкою улыбкой,
Распивал спиртное с рыбкой.

Ты вновь с большим фингалом,
Словно ты стала каким-то плохим вратарём.
Ты вновь вернулась домой,
Где все тебя обняли крепко рукой.

Ты вновь сидишь на диване
В руке пиво в стакане.
Ты не можешь и сделать глоток —
Вспомнился под ним удар в висок.

Ты забыла о розе, только боль
Головная составляла весь распорядок дневной.
Ты скатилась по стене в облегчение,
Теперь можно заняться настоящим лечением.

Ты открыла дверь, врач спиной
К тебе, ты уселась одной.
Ты сидишь, повернулся лицом...
Снова перед мерзавцем.

Ты уже бежишь, он шагом
Спокойным идёт за тобой, пока в руке лом.
Ты закрываешься на шпингалет,
Но ты совсем забыла, что он бывший атлет.

Ты уже стоишь, лифчик набекрень,
Запомнился на веки день.
Ты не забыла, увековечила в памяти
Как стояла ты в слякоти.

Ты снова рванулась домой,
Стояла зарёванной и полуголой.
Ты уселась на диван,
Все кричат какой же он болван.

Ты молчишь, дрожат колени.
И не от лени
Ты лежишь уже несколько недель
В мятой постели.

Ты ходила даже в полицию,
Может посадят, может выплатят компенсацию.
Ты ушла, там залились лишь смехом,
Видать и вправду вся твоя жизнь стала потехом.

Ты уже не выходишь на улицу,
Не смотришь на лица.
Ты боишься мужчин и спиртное,
А сигарета — всё твоё горе.

Ты лежала в постели, на ней пепел
От окурка растелился, как от сгоревшего факела.
Ты слушаешь песни женщин,
Не выносишь уже низкий голос мужчин.

Ты забыла какого было раньше,
Когда жизнь была слаще.
Но ты вспомнила про божеств и безгубных,
Теперь уже о нужных.