Ах, эта свадьба-свадьба

               
                18+



                АХ, ЭТА СВАДЬБА-СВАДЬБА...

                Из цикла "Арсенальные истории"


Первое, что почувствовала Анна, проснувшись, что-то незнакомое под щекой, совершенно не похожее на её привычную мягкую подушку.
Скосив глаза, она увидела нос… густые усы под ним… и скорее вспомнила, чем узнала, чьё это лицо.

—  Господи, как банально! —  печально пробормортала она вслух. —  Директор и секретарша…
—  Ты не права, —  внезапно отозвался лежащий рядом мужчина, на чьём плече она уютно устроилась. —  Причём два раза.

Оказалось, он не спал, лишь лежал с прикрытыми глазами и не шевелился, опасаясь побеспокоить тесно прижавшуюся к нему женщину.
 
—  Почему не права? Так и есть.
—  Не так. Во-вторых, ты не секретарша. Теперь вы, Анна Сергеевна, начальник общего отдела, руководитель секретариата.

Аня вздрогнула, словно от пощёчины, однако не отодвинулась, лишь слегка повернула голову, пытаясь хоть отчасти видеть его глаза.

—  Ещё «распрекраснее»! —  с горькой иронией произнесла она. — Секретарша переспала с боссом и сразу получила повышение. Господи, как это мерзко!
—  Снова не так, —  улыбнулся директор. —  Приказ о твоём назначении я подписал вчера примерно часа в три. То есть часов за девять до того, как… Просто конец дня выдался маленько суматошный, пятница есть пятница, да ещё эта подготовка к Юлиной свадьбе… Между делом, «на ходу», не хотелось тебе это говорить. Словом, мы с Ритой Игоревной решили вообще пока не сообщать, а объявить всем в понедельник на общей планёрке. Но раз уж так вот вышло, пришлось сказать сейчас.

Услышав это, Аня слегка успокоилась, хотя по-прежнему чувствовала себя не слишком ловко, лёжа совершенно голой, тесно прижавшись к крепкому телу шефа, но всё же упрямо проворчала:

—  Всё равно секретарша. Хоть и старшая. Владимир Николаевич, спасибо, конечно, но…

Что «но», она не нашла, что сказать, поэтому умолкла.

—  Благодарить потом будешь. Своей работой. Да и не за что благодарить – сама «виновата». Ты же знаешь, я никого никогда просто так не отличаю. Раз сделал тебя начальником секретариата, значит, заслужила.
—  Ну, а во-первых? —  нетерпеливо спросила Аня, поскольку Владимир Николаевич ненадолго замолчал.
—  А во-первых, всё вообще не так, как ты считаешь.
—  Как же?
—  Очень просто: двое хороших соседей… ведь мы были с тобой хорошими соседями до того, как я пригласил тебя к себе, когда ты осталась без работы? Такими остались и потом. Так вот, двое хороших соседей, «по совместительству» работающих в одном предприятии, вчера очень замечательно провели вечер на корпоративном мероприятии. После которого они отправились домой – вместе, разумеется, поскольку соседи же, и там им обоим вдруг очень захотелось друг друга… И они оба получили это. И им было снова замечательно! Мне, во всяком случае, было.
—  Мне тоже… —  призналась Аня и ещё теснее прижалась к тёплому сильному телу. —  Очень!

Некоторое время они лежали молча, Владимир лишь поглаживал, едва касаясь, Анино бедро, изредка забираясь ладонью чуть выше, к самому нижнему краешку живота, отчего та всякий раз слегка вздрагивала.
Однако какое-то беспокойство всё равно не отпускало её, хотя такое изложение событий вполне удовлетворяло, но кроме прошлого и настоящего было ещё будущее, которое теперь казалось не слишком понятным.

—  Как же мы теперь будем…  работать?
—  Что значит «как»? Как работали, так и будем. Всё, что было вчера, что есть сейчас, не имеет к работе ни малейшего отношения. 

Некоторое время они лежали молча, вспоминая о том, что было вчера.

…недели за две до этого дня в кабинет заглянула Юлия Николаевна, начальник экономического отдела. Убедившись, что директор один, спросила:

—  Можно?
—  Я сколько раз говорил: не нужно спрашивать разрешения – ни к чему церемонии, а время дорого. Вошла, прошла, села, начала говорить. Если занят, скажу. Если не сказал, значит, можно.
— А я не по работе, —  заговорщически сообщила та. —  Посоветоваться.
— Насчёт чего? Выходить замуж или всё же не стоит? —  пошутил Греков. —  Мы все думали, что у вас давно всё решено.
—  Да нет! Решено, конечно! Я о другом: мне так хочется, чтобы вы все на моей свадьбе погуляли. Вы же для меня как вторая семья! Приглашения всем давно разослала, а стала спрашивать – почти никто не сможет приехать… Свадьба-то в Плещеевске, мы ведь оба оттуда, там и родственники, и многие друзья, одноклассники, соседи…
— Да уж, без малого полтораста вёрст не так уж близко, — согласился Греков. — Начало в шесть, езды часа два минимум, а ещё всем нужно домой попасть – переодеться, собраться, подготовиться… Это выходит, всех чуть ли не с обеда нужно отпускать. Действительно, вряд ли получится. Никак нельзя на полдня почти весь офис распустить. А потом ещё назад нужно возвращаться, ночью, фактически.
— А хоть вы-то сможете приехать?
— И я не смогу. Как раз в тот день в пять очень важная встреча назначена, я три месяца её добивался. Так что прости…

Юля вздохнула.

— Ну, вот… Даже вы не сможете… Тогда я вот что подумала: а что, если вы тут сами, без нас с Серёжей, отпразнуете? Мы угощение привезём, стол в нашей столовой накроем и уедем, а вы вечером отметите. Ну поймите, мне праздник будет совсем не в радость, если вас всех на нём не будет, пускай не совсем рядом, но хотя бы так, на расстоянии, но всё же как бы вместе.

Греков рассмеялся:

— Ну вот до чего же у тебя наиумнейший шеф! Какую хитропремудрую красну-девицу изловчился в свои сети изловить да к непростой работе приставить! Тебя точно Юля зовут? Не Василиса?

Юля шутку и комплимент оценила, широко улыбнулась.

— Так что, можно так?
— Будь по-твоему, Василисушка, — продолжал хохмить Греков. — На всё готов ваш добрый царь-батюшка Берендей ради твоего счастья!

Юля, как и все сотрудники аппарата управления, давно привыкшая к тому, что обычно строгий и требовательный директор порой впадал в такое вот благодушное состояние и начинал по-доброму дурачиться, заулыбалась ещё шире.

***
В пятницу вечером все собрались в столовой предприятия, где заранее был накрыт роскошный праздничный стол, построенный из сдвинутых вместе обеденных столиков, застеленных множество лет служившими верой и правдой белыми узорчатыми клеёнками.
Расселись, причём Греков выбрал стул неподалёку от переднего края стола, а место во главе его осталось незанятым.
Тем не менее ему пришлось, когда все угнездились и налили по первой рюмке, встать и начать говорить:

— Очень жаль, что с нами сейчас нет тех…
— Владимир Николаич, ты что несёшь?! — внезапно перебила его бухгалтер Люба Покровская, женщина задорная и заводная, справедливо считающая, что субординация уместна лишь в рабочее время, а на всяких пьянках-гулянках все равны, и потому одна из весьма немногих рядовых сотрудников позволявшая себе в таких случаях обращаться ко многим вышестоящим, в том числе самому директору, на «ты». — Мы что, на поминки здесь собрались?
— Ну так организуй, коли такая умная, чтоб Юлия Николаевна с женихом сейчас явились пред наши светлы очи! — не остался в долгу Греков. — Может, вон той волшебной палочкой, что шампуром зовётся, взмахнёшь, дабы невеста на зов твой явилась? А Григорий Николаевич сейчас шампанское откроет, и из бутылки вместо пены жених вылетит, аки джинн?
— А что? Запросто! — приняла вызов Люба. — Господа-товарищи-граждане-коллеги, предлагаю провести конкурс на замещение должностей жениха и невесты!
— Как это? — раздались удивлённые голоса.
— А кинем жребий! — в азарте отозвалась Люба. — Нарвём бумажек по числу присутствующих женщин и мужчин, на одной напишем букву «Н», на другой «Ж», сложим в коробочки; кто вытащит первую, тот будет и.о. невесты, кто вторую – и.о. жениха.

Идея всем понравилась, и затею быстро организовали многочисленные добровольные помощники.

— Первыми тянут кандидатки в невесты! — скомандовала Люба, тщательно перемешав бумажки в невесть как оказавшейся в столовой картонной коробке из-под обуви.

Женщины – кто с некоторой опаской, кто с азартом – вытаскивали из коробки бумажки, разочарованно или с облегчением вздыхая, покуда те оказывались пустыми, и вдруг Аня Угарова, секретарь директора, развернув очередной листок, совершенно по-детски воскликнула: «Есс!», продемонстрировав собравшимся жирно начертанную «Н».

— По итогам жребия Чрезвычайной и Полномочной Представительницей невесты на нашем празднике назначается Анна Сергеевна! — дурачась, объявила вошедшая в раж Люба. — А теперь пускай мужички попытают счастья!

«Мужички» тянули жребий с не меньшим азартом – многим хотелось хоть понарошку побыть «женихом» красавицы-секретаря, однако судьба распорядилась так, что меченая бумажка досталась Грекову.

— Во! — поднял он клочок высоко над головой. — Оказывается, я «жэ»!

Все дружно рассмеялись, а Люба дурашливо воскликнула:

— Друзья! Клянусь своей давно потерянной девичьей честью, что всё было исключительно честно, никаких уговоров, угроз или подкупа со стороны Владимира Николаевича в мой адрес не было! Можете даже обыскать меня, чтобы убедиться в отсутствии внеплановой премии или приказа о моём назначении Самым Главным Бухгалтером! — и женщина озорно развернула края выреза своего зелёного платья, ещё больше обнажив и без того прекрасно видные полные крепкие груди.

— Верим! — засмеялись присутствующие, а Греков, улыбаясь, подытожил:
— Будет ужо тебе «премия», выдумщица! — чем вызвал новую волну смеха.

«Жениха» и «невесту» усадили во главе стола, после чего Люба сразу же продолжила:

— А теперь «молодые» пускай выберут себе свидетелей! Анна Сергеевна, кого вы хотите себе в «подружки»?
— На русских свадьбах, — отозвалась Аня, — свидетели обычно выполняют роль ведущих. А лучшего тамады, чем вы, Любовь Александровна, нам вряд ли сыскать. Будьте же вы моей свидетельницей!
— Ох ты подруженька моя ненаглядная! — эмоционально отреагировала Люба, чмокнула «невесту» в щёку и шустро уселась по правую руку от Грекова. — Век не забуду такой чести!
— Ну а я желаю видеть «дру́жкой» Григория Николаевича, — объявил Греков, вспомнив, что его зам по общим вопросам, подвыпив, на прежних корпоративных посиделках нередко тоже становился автором забавных шуток и весёлых розыгрышей.

«Свидетеля» усадили слева от «невесты», и сразу же после этого вновь раздался звонкий Любин голос:

— А теперь, может быть, всё же выпьем? А то во рту уже пересохло! Схватив фужер, она первая залпом опрокинула внутрь уже уставшее пениться шампанское и вдруг озорно воскрикнула на весь зал: — Ой, горько-то как!

Собравшиеся, последовав её примеру, выпили шампанского и приготовились ждать, что будет дальше; Люба же, бесцеремонно толкнув в бок Грекова, громко выговорила ему:

— Жених, оглох, что ли? Я сказала, горько!

И подхватив последнее слово, гости стали хором скандировать, словно на настоящей свадьбе:

— Горько! Горь-ко! Гооорь-коо!

Греков с Анной поднялись с мест, и он, едва касаясь ладонями плеч соседки, неловко чмокнул девушку в щёку, чем вызвал шквал негодования со стороны «свидетельницы»:

— Это ещё что такое?! Ну-ка, целуйтесь как следует!

И Греков вдруг крепко обнял стоящую рядом изумительно прекрасную женщину и, воспользовавшись не им установленными правилами игры, с наслаждением поцеловал её в покорные, как ему показалось, губы…

Потом было ещё многое – «первый танец молодых», забавные игры, весёлые розыгрыши, новые бесчисленные тосты, неизменно заканчивавшиеся настойчивыми криками «горько!» и завершавшиеся столь же незабываемо сладостными, как и первый, поцелуями…

Часов с одиннадцати «гости» начали понемножечку расходиться, и ближе к полуночи Греков предложил Анне тоже собираться домой.
В машине он сел, вопреки привычке, не рядом с водителем, а сзади, рядышком с довольно немало выпившей и изрядно уставшей «невестой», и уже без зрителей, вне продолжавшейся весь вечер игры, прижал её к себе, обняв за плечо, и та тесно прильнула к его широкому сильному телу.

Едва войдя в подъезд, они, словно почуяв невиданную доселе свободу, жадно набросились друг на друга, и позже Грекову показалось, что он начал раздевать соседку ещё прежде, нежели они очутились за порогом его квартиры, миновав ту, где жила она – на первом этаже их крохотного домика.
И вот теперь они лежали рядом, вместе, и он осторожно и почти робко, словно всё ещё только предстояло, гладил её нежное бедро, изредка поднимаясь чуть выше, к доводящему до нового сумасшествия курчавому островку…