Всесилие русским дано

Посвящается Герою России
гвардии майору Ивану Редкокашину

Не выдался день и такое бывает…
Вылет на Су 25.
Задача поставлена. Не долетаю...
Удар от ракеты, моторы стихают.
Что-либо нельзя предпринять.

Подбит и пожар... Катапульта и поле.
Осколок вошёл в аккурат.
Стреляют по мне и уже на подходе.
Спешу оторваться, вняв духу и воле.
Калаш взяв и пару гранат.

Подался я в лес, что чернел недалёко,
Пытаясь сквозь боль, но идти.
Осколок стекла точно в нервы завёрнут.
Туманом весны горизонт был подёрнут,
От пуль дал и дронов уйти.

Дыхание сбито и пульс запределен.
Спустил псов своих сатана.
Калаш, огрызаясь, по-братски мне верен.
Назло только путь мой снегами застелен.
В глубинном тылу я врага.

Мороз бьёт по коже, но рана сочится.
Осколок там крепко сидит.
И вновь стая псов в меня хочет вцепиться.
Простреляно солнце и быстро садится.
А снег в алый след всё летит…

Заклеил обычным я пластырем рану,
Не зная, что жизнь на краю.
Лицо посекло, но прижёг снегом талым,
Внушая себе, что до наших я флангов
Любою ценою дойду.

Я полз по оврагам, в снегу утопая.
И изредка слышал их мат.
Я крался чащобой, сучков не ломая,
И ночью под елью, едва отдыхая,
Держал на курке автомат.

В поля выходил, темнотой прикрываясь.
Дорогами мерил я ночь.
Один раз, с хохлом местным пересекаясь,
Хотел, но не стал я, к курку прикасаясь…
Они стукануть ведь не прочь.

В глаза посмотрев, мы тот час разминулись.
Он понял кто я, промолчав…
Глядел ему в спину, но пальцы тянулись
К курку, ведь расскажет…И он обернулся.
Кивнул: на губах, мол, печать.

Укропы названия все посносили
Селений, посеяв раздрай.
Шагал я на запах родной мне России:
По солнцу и звёздам, почти обессилев,
В надежде увидеть свой край.

Был компас и карты и в памяти что-то.
Недавно сюда я летал.
Мне точка нужна для расчёта всего-то!
По рельсам на станции за поворотом
Названье, подкравшись, считал.

Маршрут показал – расстоянье за сотку
До наших ближайших постов.
Дороги…Колонны гремят без умолку.
Часами лежал и рассчитывал сколько
Секунд есть у этих бросков.

Я мог из колодца свободно напиться,
Тем самым себя запалив.
И мог с автоматом на хутор ввалиться,
Набрать провианта и с жизнью проститься.
Но шёл я, слюну проглотив.

К концу дня второго всерьёз пошатнуло…
Кололо ребро или что?
Не знал, что под сердце меня полоснуло.
Задача, чтоб выжить, упрямо тянула,
Какою ценой – всё равно.

«Хвоста больше нет,
Только больше тревоги…
Мой слух на пределе в ночи.
Гнёт голод, и силы давно на исходе.
Ведь там блокпосты. Я не знаю пароли.
Кто встретит – свои, не свои?

Рискую всегда. Я расчётов заложник.
Иду не таясь на своих.
Вдруг: «Стой, кто идёт?»
Отвечаю тревожно:
- Свои, не стреляйте.
Но голос всё строже:
Пароль назови и замри.

По голосу понял свои, без ошибки.
Добрёл наконец я домой!
Вопрос мне один за другим на засыпку.
На верный ответ, слово нет – это пытка.
Но я доказал, что я свой.

Осмотр у врача. Никуда мне не деться.
Осколок ракеты в груди.
Совсем не стекла, что под кожею грелся.
Металл глубоко, в миллиметрах от сердца.
За жизнь я смог это пройти.

Пора и домой. Оклемался. Мне душно.
Родные заждались мои…
Я снова в строю, где форсируют «сушки»,
Где ищут врага ненавистного мушки,
Ведь Родина-мать позади.


22-26.03.2026