Караты меди

Караты меди переполошились - корни вошли в немые чертоги. Теперь плачет вишня, как дальняя дорога, усыпанная вековечной пылью. Теперь кареты везут синонимы, прячется рука от стен и дверей. Так долго ранили глаз - теперь избегает око всех очей, чтобы немое, безглазое, бессловесное смогло обнаружить себя в том, что не видно отверстым нитям.

Так падали березы - одна за одной, но нить путешествия длилась. Так рвались нити - одна за одной, но сгорал путь, ведущий к сопилкам и полю. Сгорал путь раскосыми глазами, отверстыми листопадами сияло каждое слово, которое отказывалось быть произнесенным. Но мы выдавливали из каждого слова его жизнь, и так жили, жили слова, назло соколу и вожделению.

Высоко смотрела весна, туда, где прячется солнце. Так далеко смотрела весна - туда, где опадают дерева, чтобы вновь сойтись средь всего сияния новыми одеждами наготы. Долго глядели глаза - свинцовым куполом, знаками птиц, ветвями ланит, ростом лучей из глубины преподнесенного. Так долго мы смотрели - но не смогли понять, кто говорит, кроме угля и камня? Кто сияет, кроме реки и ливня? Кто блистает, кроме этих самозабвенных гнезд, где каждый отучивается говорить и учится чему-то совершенно иному?