Ну, здравствуй!

Сцена. Полуосвещена.
На ней стул.
В зрительном зале полная темнота.
Три прожектора направлены на центр. Стул деревянный, очень простой.
Играет тихая музыка, она никого не напрягает, идёт фоном.
Проходит три минуты — это задумка режиссёра, что ничего не происходит. Пока.
Наконец, с левой стороны, почти не касаясь пола, воздушной походкой, к центру приближается почти бестелесное чудесное создание.
На ней одето платье, почти туника, полупрозрачное. Видно её прекрасное тело, но не это привлекает в ней.
Глаза! Они закрыты, поэтому походка неуверенная, она идёт наощупь, вытянув перед собой прекрасные и изящные руки, которые находят спинку стула и оглаживают её.
Лучи прожектора то гаснут, то вновь загораются, они как бы изучают её, но они тёплые, и постепенно придают уверенность девушке, и она внезапно открывает свои очи.
— Ну, здравствуй!
Её голос звучит неожиданно чётко. Кому она это произнесла — загадка для зрителей, потому что она это вымолвила, как будто для себя.
Она с собой здоровается?!
Или это непроизвольно прозвучало, как будто она всё-таки с кем-то продолжает беседу.
Или это начало диалога? Пока загадка...
Но тогда где тот — Он? Или Она, кому это адресовано!
Вздохнув, она провела рукой по лицу, как бы стряхнув наваждение.
Что со мной?
Сложив руки на груди, она подняла голову.
Начинает вглядываться, пока ещё как будто не знает — в какой стороне её собеседник или собеседница.
Чуть подвинув стул, она, оправив платье, медленно опускается на сиденье стула.
Это очень грациозное движение не остаётся без внимания зрителей как и её волнующий вздох.
Зритель слышит тихие шаги.
Пока вдалеке — там, ещё в темноте, раздаются уверенные шаги, решительная поступь которых выдаёт мужскую походку.
Девушка спокойно сидит, её дыхание свидетельствует о том, что она уже спокойна, и она решительно всё понимает, в каком месте находится.
Единственно, небольшое дрожание левой руки всё-таки выдаёт её волнение.
В правой руке у неё батистовый платочек, которым она украдкой от всех промахивает уголки глаз.
Но прекрасное лицо незнакомки разгладилось, и она, видимо, просто уже ЖДЁТ, хотя даже для себя не хочет в этом признаваться.
Зритель понимает — ЭТО СВИДАНИЕ!
Сцена чуть ярче освещается.
Платье её  в лучах светильников оказывается нежно-голубого цвета, изящная шляпка и белые башмачки создают гармонию умеющей и любящей одеваться барышни.
Мы с интересом ждём развития сюжета, режиссёр явно не спешит придавать динамике в канве задумки этого тонкого спектакля.
Вот — ничего не происходит ещё — но мы заворожены — это просто Жизнь — так мы часто сидим и просто ждём, вглядываясь в Себя, оценивая тишину и загадывая — а что будет дальше?
Например — если я ничего делать не буду, вообще ничего, и куда выведут эти дальнейшие минуты и часы?
Заинтригованы.
Просто ждём, абсолютно не ожидая и не требуя стремительности и фееричности по законам кем-то и когда-то выдуманного жанра, по неписанным лекалам театрального искусства.
На сцене — хорошо и со вкусом одетый среднего роста мужчина.
Тщательно выбритое лицо и безупречная причёска выдают в нём человека, который уважает всех людей, с которыми он, возможно, будет сегодня общаться.
Ни малейшей вычурности и желания понравиться всем и вся — это напрочь отсутствует в его манере просто двигаться.
Сейчас он стоит, в нерешительности, что-то обдумывая про себя.
В его руках небольшой букетик, так что мнение, что он здесь случайно, не выдерживает никакой критики.
Он здесь неслучайно.
И что объект его интереса — эта милая и чудесная девушка — явно правильная версия.
Так что намечающийся диалог неизбежен — зритель уже в предвкушении всё-таки начинающегося потихоньку разворачивающегося сюжета.
Театральное действие начинается!
Кто-то даже уже приготовился немного, в знак поддержки и одобрения актёру, сделать несколько хлопков, хотя бы тихо и деликатно.
Но повернувшееся, очень симпатичное лицо мужчины к зрителям многое показало — он сам всё понимает и просит хоть немного потерпеть — это жизнь, и не всегда надо поторапливать намечающееся чудо, которое называется Театром!
Всё будет, мы вместе и рядом — да я и сам волнуюсь, лучшая мне поддержка сейчас — ваша тишина восприятия происходящего!
А зритель, заглянув в программу и найдя роль, которую играет этот актёр, и фамилию исполнителя, с удивлением обнаруживает — это его дебют в этом спектакле!
И тут же, повинуясь сердечному предчувствию, переводит свой взгляд на анонс в программке, где указана роль и фамилия уже исполнительницы — видят и не верят своим глазам — эта девушка тоже ВПЕРВЫЕ на этой сцене!
Зрители начинают переглядываться.
Нет — это не испуг и недоумение!
Это взгляды, несущие друг другу какие-то волны — это знаки, что они сегодня, здесь, становятся САМИ участниками какого-то Небесного Действа!
Что-то совсем удивительное происходит уже в  самом зрительном зале!!!
Кавалеры, пригласившие своих необычайно дорогих и бесценных дам на этот вроде бы знакомый многими спектакль, который уже идёт много лет в этих стенах, как-то по-особому начинают вглядываться в лица своих спутниц.
И видят, с трепетом, что взгляды их встречаются, становятся всё теплее и сердечнее.
Программки, которые они держали в руках, вдруг таинственным образом становятся всё более прозрачными, и в итоге — они исчезают из их рук — их нет!
Нет ни малейшего беспокойства в зале.
Просто нет!
А на сцене — она уже залита жёлтым, мягким светом.
Девушка уже сидит не на стуле.
На белой скамеечке.
Беседка, невесть откуда и как, бесшумно появившаяся на сцене, уже укутана нежно-фиолетовыми бутонами сирени, по залу явственно распространяется волшебный запах этого необыкновенного дерева, поют и переливаются нежнейшими звуками трели пташек.
За спинами наших героев уже перспектива уходящего за горизонт бескрайнего луга с прекрасными благоухающими цветами и изумрудное поле, с летающими жучками и стрекозами.
Немного неуверенной походкой мужчина подходит к девушке.
Она поднимает на него взгляд.
Взгляд Долго Ждущей Своего Принца девушки.
Это не передать словами, не написать никакими даже самыми изысканными словосочетаниями и поэтическими красивыми фразами!
Она встаёт.
Понимаем — та единственная фраза, которую она произнесла ранее, была невысказанная ещё никому мольба, идущая от всей её души и сердца.
И означала она — Ну когда же? Где он! Почему его нет?
И она готовила её, знала, ждала, не сомневалась...
И вот теперь все зрители окончательно поняли — Режиссёром спектакля были Небеса, актёры — Те самые — Ждущие!
А они, зрители — просто — Созерцающие и Допущенные к этому Чуду!
И вот — во второй раз в этом спектакле — вновь прозвучали её слова, уже, конечно, несколько по-другому:
— Ну, здравствуй!
Занавес.