Пасхальный цикл

        ГЕФСИМАНСКАЯ МОЛИТВА

Спит Гефсиманский сад под шелест листьев,
Господь пришел сюда в последний раз,
Где возле камня Он любил молиться,
Всю ночь порою не смыкая глаз.
Тьма, словно море, к сердцу подступала,
Теперь, Он знал, пришел ее черед.
О том, чтоб чаша скорби миновала
Господь молился, и кровавый пот
Струился по лицу Его святому,
Неровно отражая лунный свет.
Он знал, что не спасти нас по-другому,
Что выхода иного просто нет.
Немая дрожь охватывала тело,
И боль пронзала душу как копье,
Которым так привычно и умело
Удар контрольный сотник нанесет.
Масличный сад, далеких звезд мерцанье,
И как изъять из ноющей груди
Почти неодолимое желанье
Уйти к Отцу по млечному пути?
Но волю, словно мышцы, напрягая,
Все наши чаянья не смея обмануть,
Он смертный страх молитвой подавляет
И выбирает на Голгофу путь.
      

                ГЕФСИМАНИЯ

За тающей гранью заката
                осталась минувшая жизнь
От яслей до горницы светлой,
                где к Пасхе друзья собрались.
Вся жизнь... запах сена и пота,
                хруст хлеба и шорох шагов,
Надрывные звуки кифары,
                базальтовый скрип жерновов.
И мутный поток Иорданский,
                и голос в пустых небесах,
И дни искушений, там ветер
                назойливо пел о хлебах,
Голодные рыскали звери,
                и скал обнаженных оскал
Постскриптум эдемской печали
                беззвучно собой излучал.
Там змеи струились по праху,
                возможностью грешной дразня
Короткой дорогой к успеху
                пройти мимо этого дня,
Который, увы, наступает…
                Иуда, взяв тридцать монет,
Когорту ведет за собою,
                мерцает их факелов свет...
А завтра под вечер ненастный
                в мольбе онемеют уста,
И смысл самых древних пророчеств
                прочтется в формате креста.
Но ныне, прося о пощаде,
                и с волею к жизни борясь,
Он никнет к земле, Он стенает,
                о чаше последней молясь.
Из сердца надрывные ритмы
                во мрак огустевший рвались,
И в пламени этой молитвы
                для вечности мы родились.

                С У Д

                «Иисус молчал»…
                Ев. от Матфея 26:63

Когда священники, старейшины, вожди
Душой Спасителя, как вещью, торговали
И, не стыдясь своей бездарной лжи,
Его перед Пилатом обвиняли
И требовали смерти на кресте
Во имя Божьего суда святого,
Господь в Свою защиту на суде
Не произнес ни слова, ни полслова,
Он словом эту землю создавал,
А ныне замерли все ангельские  лиры,
И каждый ангел с болью наблюдал,
Как Он, безмолвствуя, творил спасенье миру.
Он знал, что нет спасения от уз,
Что люди жаждут зрелища и крови,
И что молчание Его разбитых уст
Вовеки не оценят суесловы.

        СОВЕРШИЛОСЬ

 «И даст Ему Господь Бог
                престол Давида».
                Ев. от Луки 1:32
Увенчали короной из терния,
Окропили цикутой уста,
Возвели на престол милосердия,
Что в тот день
                принял форму креста.
Это вам, слепые раввины,
И народу, что милость забыл, -
Из ладоней царя рубины
Щедро падают
                в серую пыль.
Небеса над престолом страшным
Обагрила пурпурная муть,
Крупным жемчугом пота украшена
Молодая царская грудь…
Что ты, жено, в слезах забылась,
Горький ужас в очах застыл?
Обещал архангел –
                и сбылось:
Коронованный царь –
                ТВОЙ СЫН!


     ОН ТАК НЕС КРЕСТ

Он нес свой крест
                покуда силы были,
Сжав пересохшие
               разбитые уста.
И даже после,
              когда гвозди вбили,
Он продолжал несение креста,
И нес, прибитый крест
сквозь душный
                страшный полдень,
Разлившийся окрест...
Не крест его, а Он
свой крест над миром поднял,
до треснувших в грозе
как занавес небес.
Он нес свой крест,
       сводило грудь и плечи,
Казался вечной мукой каждый миг,
Но то, КАК Он нес крест,
С толпой свершило нечто,
И даже сотник  истину постиг.
Он ТАК нес крест
            над далями отечества,
Над временем своим
                и даже вне времен,
Что вдруг ответственность
                за судьбы человечества,
 За жизнь неведомых
                языческих племен
Была осознана так явственно
                и просто,
Что правда жизни, втоптанная в грязь,
На каменной груди
                Голгофского утеса
В свой полный рост
                над миром поднялась.


     ПЛАЧ ДАВИДА
                «Боже мой! Боже мой!
                Для чего Ты оставил меня?»
                Псалтирь, гл. 21.

Подчеркнутые ритмы этой боли,
Закат над Палестиною горит,
Неясен смысл великой Божьей воли…
«Вновь подлецы играют против правил,
Зачем, о, Боже, Ты меня оставил?» -
Когда-то пел в изгнании Давид.
Мерцает песня, плача и журча,
На лезвии последнего луча,
Вздыхает арфа горестно и страстно,
В мелодию за тоном полутон
Вплетая, словно нити льна в хитон.
Ткань музыки легка и так прекрасна,
Над нею время и забвение не властны,
Спустя века поют под перезвон
Тот плач Давида в тягостном несчастье.
Мария тоже пела эту песню
Ночами возле детской колыбели,
Быть может, думая, что бури и метели,
Боль, страх и горечь этой древней песни
Ее младенцу будут неизвестны...

Подчеркнутые ритмы этой боли,
Подернутые скорбью облака
И скрытый смысл великой Божьей воли…
Вновь подлецы играют против правил,
Зачем, о, Боже, Ты меня оставил?»
Столетья, словно долгая река,
Туман забвенья над рекою вьется,
И эхом на Голгофе отдается
Заученная сызмальства строка.
С нее слетел хитон очарованья –
Нехитро сотканный пастушеский напев,
Что мамой повторялся нараспев,
Осталась только плоть стиха в страданьях
И страстное предсмертное желанье –
Дистанцию разрыва одолев,
Увидеть лика Божьего сиянье,
Толпу глумящихся, и боль, и страх забыть,
Забыть сомненья, муки и утраты,
А вместо горькой чаши – благодати
Устами пересохшими испить
И только после в Господе почить.


  ДЛЯ ЧЕГО ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ?

Боже мой, Отче мой,
Для чего Ты оставил меня?
Над моей головой,
Над седыми от горя холмами
Никнут тучи, печалью звеня,
Как дождями…
Боже мой!
Для чего я тобою забыт?
Над безумной землей,
Над облитыми болью полями
Крик мой молнией
К небу пришит,
Как гвоздями…
Неужели на брусьях любви
Над вершиной терпенья покатой,
Задыхаясь в огне и в крови,
Мне висеть
        до заката?!

      БАЛЛАДА О ПАСТЫРЯХ

Юный пастырь положил душу за овец.
Он умирал в мохнатых лапах льва,
Искра слабая света еще жила
В его глазах, но он знал, что это конец.

          А дома - тепло очага,
          Ласковый взгляд отца,
          Вкус свежевыпеченного хлеба
          И сок виноградных гроздей...
          Что-то изменить слишком поздно.
          Он не придет из этой степи.
          До родного крыльца
          Далека дорога -
                длинною в небо.

Юный пастырь, разве овцы, которых ты пас,
Стоят так много, разве жизнь не дороже?
Вновь придет лев, и ты уже не поможешь,
Не думай. Что ты всех спас.

          Но вспыхнул на миг его взгляд,
          И твердо он сказал
          Шепотом еле слышным, но внятным,
          Похожим на шелест листьев:
          Вижу я охотников лица...
          Завтра же утром стрелы отца
          Поразят среди скал
                тебя.
           Ну а стадо пасти
                мои младшие братья будут.


   ПОГРЕБАЛЬНАЯ ПЕСНЬ

На том берегу времен
Мы встретимся.
                Плачут свирели…
Все скорби Твои отболели,
Ты спишь, как дитя в колыбели,
Ты вечным покоем пленен
На том берегу времен.

Под легким шатром ветров
В стране тишины
                и забвенья
Твой мир не нарушит смятенье
И плакальщиц долгое пенье,
Тщета наших скорбных слов
Под легким шатром ветров.

Печали унять не могу,
Зачем Ты уходишь
                до срока?
И небо глядит лунооко,
Как мне без тебя одиноко
На этом пустом берегу,
Печали унять не могу.

Ты в пеленах савана белых
В последней своей
                колыбели,
Тихонько рыдают свирели,
Заката лучи отгорели,
Все боли Твои отболели,
Все муки Твои
                отзвучали.
Погасли твои печали,
С живыми тебя развенчали,
Ты в вечный покой посвящен,

Ты встретишь меня у причала
На том берегу времен.


            ПАСХА

Когда Великая суббота
Взошла над городом святым,
Над устьем каменного грота,
Объятым холодом ночным,
Казалось, празднует победу
Над Вечной Жизнью злая Смерть,
И всем на свете горьким бедам
Дано Надежду одолеть.
Пирует Смерть под сводом склепа,
Где спит истерзанная Плоть,
Царица ада верит слепо,
Что Свету Тьму не обороть.
Он здесь, ее пасхальный Агнец,
Святая Кровь пьянит ее,
И темных сил безумный танец
Вершит у гроба торжество,
Где спит Великое Начало
Всего живого… 
День угас,
Вот снова ночь над миром встала
И потекла за часом час.
Смерть сторожит свою добычу,
Царь Жизни скован смертным сном,
Рассвет ночные птицы кличут,
Но криков их не слышит Он.
Покоем строгим Лик отмечен,
Разбитые Уста молчат,
А изувеченные Плечи
Заботливо окутал плат.
Усталой боли след кровавый
Остыл под пеленами льна…
Тумана утреннего лава
По склонам медленно текла.
Всего лишь миг до воскресенья…
Немыслимо – лишь миг один,
Когда по Отчему велению
Из гроба выйдет Божий Сын.
И в дымке предрассветной зыбкой,
Взглянув в светлеющую твердь,
Он спросит с тихою улыбкой:
«И где твоя победа, Смерть?»


                САДОВНИК

Та лодка, в которой Он спал на корме,
Качалась в прохладных ладонях
Бескрайнего озера, что на заре
И вправду казалось бездонным.
Просторный двор храма устало хранил
Последних шагов Его эхо,
И бич со свинчаткой еще не забыл
Последней солдатской потехи.
Как свежая рана зарделся восток,
Вонзились в туман кипарисы,
В гробнице - недавнего чуда итог -
Лежат погребальные ризы.
Ты плачешь, Мария, ослепнув от слез,
Лишившись последней надежды
Коснуться запекшихся кровью волос,
Что миром ты мазала прежде;
Коснуться холодных пронзенных ступней
И уст поцелованных смертью.
Ты ночь провела, не смыкая очей,
С того четверга уже третью.
Ты плачешь в саду, и в жемчужинах слез
Рассветное плавится небо,
А ветер, дыша ароматами лоз,
Резвится под сводами склепа.
Ты плачешь... Тебя не утешить ничем.
Безбрежна тоска, словно море,
Но слышишь? Садовник, создавший Едем,
Пришел осушить твое горе.
Замри, и, не веря себе, оглянись
На голос знакомый до боли.
"Неужто?... Неужто ты здесь, Раввуни?
Я думала, это - садовник!"
Да, это - Садовник, ронявший Свой пот
И каплями крови кропивший
Бесплодную землю... Садовник и плод
Голгофского Дерева Жизни.

                БАЛЛАДА О ВЕТРАХ

Плач северного ветра стыл ливнем ледяным
Над тёмною Голгофой, над телом неживым.
И вторил гулко южный горячий суховей:
"В Долину смертной тени идешь ты, Царь царей!"
Уж камень запечатал гробницы жадный зев,
И, плача, ветер западный продолжил нараспев:
"Как закатилось Солнце, померк небесный свод,
Когда закрыл Ты очи, Творец земли и вод,
Творец времён извечных, Начало всех начал!"
И всю субботу горькую плач трёх ветров звучал.
Рыдали ветры буйные над камнем гробовым,
Но ветер от востока молчал, не вторил им.
В день первый на рассвете вдруг дрогнула земля,
И камень отвалился, явился свет, слепя,
Восточный ветер хлынул в глубь склепа в тот же миг,
Запев: "Он жив! Не плачьте! Расцвёл улыбкой лик,
Открылись очи светлые, спадает пелен вязь,
Выходит из гробницы Царь Мира, Света Князь!
Он замер, вспоминая все то, что перенёс...
Я развеваю пряди Его густых волос,
Он чувствует как прежде небритою щекой
Мои прикосновения! Он с нами! Он - живой!"

                ***

В саду за миг до воскресенья
Смолк звон цикад и шелест трав,
И облаков столпотворение
Застыло в тихом изумлении,
И ветер стих, к земле припав.
За миг… Как в первый день творенья –
Такая в мире тишина
И тьма такая – словно тленье
Пленило Свет на поколенья,
И жизнь навек прекращена.
Но пепел звезд поблек, мерцая,
И тусклый лик луны ослеп,
Когда клубясь, лучась, пылая,
Святая Слава Адоная
Наполнила собою склеп.
И вздрогнула как плоть живая
Земная каменная грудь,
Когда, небесный свет вдыхая,
Он встал! И пелены спадают…
Как странно – Он не забывает
Все ткани бережно свернуть.
Еще не знают мать и братья,
Что вышел из гробницы Он,
Но ждут Его Отца объятья,
Как будто не было распятья,
И все что было – только сон…
Мир торжествует упоенно:
Бог с нами – радость велика!
И ждут ступней Его пронзенных
Тропа на склонах Елеона,
Генисарета берега.


           МИРОНОСИЦЫ

Облака раскрасив перламутром,
Вброд Кедрон прозрачный перейдя,
Развернуло розовое утро
Чистый свиток будущего дня.

Слабыми холодными перстами
Утирая слезы на ходу,
По колено в утреннем тумане
Шли Марии тропкою в саду.

Шли они нерадостно и долго,
По уступам, словно по векам,
От росы тяжелые подолы
Липли обжигающе к ногам.

Шли, не ведая, что скоро вознесенье,
Что в их дни пророчество сбылось,
Что святое Божье воскресенье,
Как дитя, сквозь муки родилось.

               ЕВАНГЕЛИЕ

В греха разверзшиеся недра
Ко всем, кто наг, и нищ, и слеп,
Сошел с небес бездонно щедрых
Высоких истин чистый хлеб.
Наш мир убогий озарила
И воскресила Бога в нас
Их исцеляющая сила,
Их возрождающая власть,
Их очевидность вопиющая
В непостижимой простоте,
Как немощь Бога всемогущего
Растянутая на кресте.

                ***
                Христу

В смирительной рубахе нашей плоти
Ты жил,
         страдая долгих тридцать лет,
Трудясь без устали
                до крови и до пота
В горниле наших  горестей и бед.
Гримасами порока
                и отчаянья
Вокруг был искорежен
                каждый лик...
Живые воды истин изначальных,
Покоя исцелительный родник,
Который мы смешали
                с липкой грязью,
Ты нес в душе,
                чтоб исцелить больных,
Ты жил как раб,
                оставив титул князя,
Как узник в подземелиях сырых
Сходил с ума
             по вольным неба высям,
Ведь дом для сумасшедших -
                вся земля, -
Единственный на свете
                здравомыслящий,
Прости, что мы
                не поняли Тебя.


                КРЕСТНЫЙ ПОДВИГ

Он себя пригвоздил ко кресту человеческой плоти
Воплощеньем распятие предвосхитив,
Чтобы мы во плоти, словно в ветхих дырявых лохмотьях
Вечный Дух Божества навсегда внутрь себя обрели.