мы

Чужими мы стали,
настала пора признаваться,
Шершавый ветер,
не то что вкус твоих губ.
Тянуло назад и тянуло остаться
не нежно, не вязко, а жадно...
до тяжести скуп.

Ты помнишь, как пачкались
 солнцем в июле?
Богов призывая, как греки,
принявшие мир,
Катаясь на лодке и стареньком муле, который тащил нас
в прогретый Каир,

Где Нил, словно вена набухшая
пульсом теченья,
Следы омывал, остужая песок,
Дышащие порохом,
то ли влеченьем,
Не верили в разность эпох и дорог.

Весь хаос субстанций —
рецепт на латыни.
Любовь не слияние формул доктрин.
И если ладони
не выпачкать в глине,
Не слепишь сосуда для
терпкости вин.

Но, впрочем, июль
не ковчегом был Ноя.
Быть ближе друг к другу
на той стороне эпох.
Расстаться неразными,
 не беспокоить,
ни словом, ни взглядом,
не делая вдох.

Молитва творящая,
свет и прозренье,
Безмолвие утра и долгий закат.
Когда с двух сторон
 задувают свеченье,
Когда уходи для себя говорят.

Прощаться несложно,
попробуй остаться.
Пусть ночь станет храмом
последней луны.
С останками чувства
можно скитаться,
Пока не почувствуешь
привкус весны.