Выверт

Рост раскола и в небе раствор кислот,
кожу жжет и воздух силой ветра створки бьет.
Кровь бьет в сосуды, мысли окутывают, будто прутья,
страх — это орудие, как давящий на грудь грудой колючий плед,
рассудок тонет, как судно и становится, как рудимент.
Дрожь колышется на пальцах рук,
слова запенились на углах губ,
глухой стук и сопряжение потуг,
крыша протечет, воды льют из труб,
во льдах земля и прогнивший труп.
Трава промерзла и земля стара,
и чем наполнена кроличья нора ?
Сириус мелькает мельком, рядом огоньки померкли,
чем потеряннее, тем ярче образ Анубиса в зеркале.
Слова своим объемом заполняют пустоты молчания,
засыпал день, засыпая темноту погасшими свечами.
Глаза прилипли книзу, но когда-то смотрели наверх,
падая на колени и в глазах последний взор померк,
сквозь щель от воротных штор тычет в лоб укор,
впереди, что ни шаг, то промер и уродливый узор !
Из небытия в сознание, копытом бьет Пегас,
бледный конь идет из черноты, затмевая весь окрас.
По существу разные и в этом жизнь сущая,
по существованию густой и темной гущи —
только бледный конь становится все пуще.
Человек — существо однако странное, не то, чтобы он хотел им быть,
рассматривает себя в деталях и не знает, как правильно жить.
Говорит о красоте и показывает себе в других уродство,
пока смотрит на другое, его тело покрывается коростой.
Маскировка одноразова, — от уродства не уйти,
общий идеал, когда-то выстругался на изъяны,
зеркало все помнит отражения укротив,
рваный образ создается, только рьяно.
Уродство сродни болезни, а болезнь сродни красоты,
если на теле нет живого места, то и вокруг, его не может быть…