Раскаленный рассвет в память о наших летчиках

Раскалённый рассвет,
Полосатый бетон.
Мы смеёмся в столовой.
Все —
На сердце жетон.
Он опять про рыбалку,
Про отпуск в июле,
И ладони в мозолях,
Но глаза — полны боли.

Чашка дрогнула раз —
Не от шутки — от грома.
Старый «выход на старт» —
Всё знакомо, как дома.
Две фамилии рядом,
Два борта, один взлёт.
Он мне: «Будет погода. Ты вернёшься. Полёт».

Падают выше неба
Те, кто подставил плечо.
Ты прикрыл меня собой
И пропал за стеклом горящим свечой.
Я живу твоим недосказанным — «жди»
И шепчу в пустоту: «Ты лети.
Ты лети».

Всё пошло как учили:
Голос, карты, прицел.
Только небо решило,
Что сегодня прицел — мы две цели.
Вспышка слева — удар.
В шлемофоне — треск связи.
И над кромкой земли потемнело,
Как в грязи.

Ты хрипишь: «Держись, брат.
Я зайду между вами».
Сводит пальцы на ручке,
Давит болью меня.
«Ты уходишь направо,
Я возьму их в крыло».
И рождается пауза,
Где тебе повезло.

Падают выше неба
Те, кто подставил плечо.
Ты прикрыл меня собой
И пропал за стеклом горящей свечой.
Я кричу в пустоту,
А в ответ — тишина.
Лишь на груди у меня твой жетон
И вина.

Сколько раз мы ржали над стариками в штабе:
«Вот придёт наш век — им уже не понять нас».
А потом твой «разворот» разорвал его кабину,
И я понял: храбрость пахнет палёным металлом и сплином.

Я тащил этот мемуар через годы на брюхе,
Пряча шрамы под орден, под истёртую пуху.
Где-то там твой налёт пересчитан по минутам,
Но секунду, как ты прикрыл,
Не вместить ни в какие отчёты.

Мы сидели, курили у запасных полос.
Ты сказал: «Если что — не смотри на вопрос.
Просто делай, как сердце велит.
А оно — как компас».
Ты ушёл на вираж,
Я остался здесь.
Голос!

Падают выше неба
Те, кто ушёл в тот вираж.
Ты прикрыл меня собой
И сгорел, превращаясь в далёкий мираж.
Я взлетаю опять,
Чтоб тебе отвезти
Каждый новый рассвет,
Что ты не успел досмотреть.