Совесть Поэта...

В тени истории, где пыль оседает на книгах забытых,
Я видел следы от ботинок на чистых листах.
Поэты уходят первыми – их голоса как молитвы,
Которые власть не терпит в своих городах...
Они замечают рассветы, когда все другие во мраке.
Они слышат шёпот  правдивый в грохоте лживых речей.
Их строки – последний оплот против ненависти и драки,
Их слово – фонарь в темнейшей из всех ночей.
Когда наступает время ломать и крушить без разбора,
Когда человеческой жизни цена – пятак,
Поэт становится зеркалом всеобщего позора…
Тираны боятся не пуль, не войск, не орудий –
Они чувствуют страх, слыша правдивый стих.
Поэт называет вещи своими именами, и люди
Вдруг видят себя и мир в отражениях их.
Я помню, как в книгах сжигали не строки – живые сердца,
Как рифмы ломали вместе с руками.
История помнит: охота на лиру не знает конца,
Палач отнимает перо, словно опасный кинжал!!!...
Как будто в словах этих спрятана тайная сила,
Способная страны сметать ...
Один человек с тетрадью страшнее, чем целая армия, –
Написано кровью на каждой странице опять.
И что-то умирает с каждым убитым поэтом,
Частица той правды, что дремлет в каждом из нас.
Молчание – соучастник, когда заглушается эхо
Последних стихов, написанных в предсмертный час.
Но даже когда обрываются жизни поющих,
Их песни продолжают звучать, как морской прибой.
Строки становятся семенем будущих рощ,
Где вырастут новые голоса, ведущие в бой.
За каждого павшего тысяча новых восстанет,
С блокнотом и ручкой – вот их единственный меч.
И время расставит всё верно: палач забудется, канет,
А слово поэта продолжит сквозь годы течь...

И где-то в тетрадях, спрятанных в тайных убежищах,
Уже зреет стих, который еще никто не читал.
А совесть? Она неубиваема, как и сама поэзия.
Они существуют вне времени, камня, свинца.
И в самые страшные годы темнейшего безвременья
Стихи освещают дорогу людским сердцам.