Амон Ра

И в оглохшей послеполуденной тишине,

 

в которую издали

ветер приносил соловьиные трели

и рокот грозы,

плывущей над лесом

клубящимся континентом,

 

стеклянная сфера тёмно-синего неба

озарялась вспышками; а серебристые стайки птиц

по низу,

где парк и озёра,

взмывали выше, переливаясь облаком бело-сизым.

 

И если ты ещё не увидел бога этого часа,

то присмотрись,

и к Амону Ра обратись

с тихой просьбой,

положив для него на подоконник

цветок и вырванную страницу из стихотворного сборника,

где неизвестный автор

собирал из разных старых слов заклинания

и ритмические молитвы,

написанные невидимым карандашом поверх странных рифм.

 

Бог этого часа

шёл босиком по тёплому асфальту

в парке

и смотрел на радуги

через влажные берёзовые ветви,

и на расцветающие вдали, в сиянии алом,

стеклянные высотки и шпили храмов,

и пересекающиеся лучи прожекторов, которые демонов подсвечивали.

 

А ты всё страшился,

и шагу ступить боялся из своей квартиры,

на застывших городских окраинах,

чтобы не потерять из своего окна

образ Амона Ра

в бордовой футболке и старых джинсах,

с бутылкой вина,

что шатаясь,

сел на бордюр

и посмотрел на тебя… «Эти ваши юга, - ветер шептал,

стараниями древних богов и богинь жили,

что сбежали с берегов Нила,

с черной земли Кемет,

и поскитавшись, потаскавшись по земле три тысячи лет

осели здесь. И мне

отсюда видно, что небо здесь такое, как в Фивах.

И если цветок и вырванная страница

всё ещё перед тобой,

и ты видишь, как над городом собирается моё благоволение с грозой,

проси, что хочешь,

и будет дано»

 

И в послеполуденной глухоте,

в которой было слышно, как ветер шумел в тополях и клёнах,

и окон касался далёкий ещё рокот,

к Амону Ра обратись с тихой просьбой,

не отводя глаз, пока он пил вино из горла

и поднимался с горячими миазмами

на высоту пятого этажа… “Покажи, что в будущем ждёт меня”

 

“Я покажу тебе всё,

что в сердцах человечьих сокрыто глубоко,

самое главное желание, из такой чёрной ямы,

где всё ещё рептилии прячутся, чавкая сухожилиями и мясом…”

 

Это свербящее жужжание дронов,

что в сиреневой ночи разлетаются стаей адских воронов,

перечеркивая людей полосками красными и жёлтыми,

роняя гранаты им на головы.

А за красным туманом просматривалась праздничная подсветка

и головы в фонтане качались и выли далёкие сирены,

и взрывы, бьющие косым пунктиром по центру,

и металлический голос из репродуктора “Граждане, приготовьтесь умереть

ради нашего всеми любимого старика,

что на троне из костей и плоти присягнёт возродившемуся Амону Ра!”

 

И в оглохшей послеполуденной тишине

ты смотрел из окна на пьяного бога,

что пританцовывал на месте и смеялся негромко,

вися в раскалённом воздухе,

 

смотрел и смотрел, и смотрел...